Выбрать главу

Атлас смотрел на проплывающую впереди крысиную тушку, выглядя так, будто это было самое интересное на свете. Но его глаза блестели от слёз, которые ручьём стекали по лицу. Парень не стеснялся их, не вытирал, казалось, не мог сделать это из-за онемения в теле, потому что пальцы свободной руки подёргивались под водой.

— Однажды Лив вырвала себе клок волос. Просто… выдернула его, представляешь? Она доказывала мне и родителям, что у неё под кожей ползают насекомые, — Атлас вздрогнул, поморщившись от воспоминаний, которые съедали его изнутри. — Но после терапии ей лучше, но пришлось перевести Лив в женский пансион.

Парень шмыгнул носом, вытирая его тыльной стороной ладони. Он замолчал на пару мгновений, прежде чем прошептал так, что Элис едва смогла расслышать, что Атлас сказал.

— Я так скучаю по её объятиям.

Хрупкое признание повисает между ними. Харланд не произносит ничего банального, а лишь кивнула один раз.

Поначалу девушка думала об этом лишь с клинической точки зрения, отключив эмоциональность.

«Андрофобия. Избегающее поведение. Посттравматическое расстройство. Панические атаки», — её мозг анализировал собранный анамнез, пытаясь выстроить единую картину.

Но затем мысли вернулись к Лив, к маленьким ручкам, сжимающие украденные носки старшего брата, а спустя годы – съёжившуюся от мужских прикосновений, не делая различий между тем уродом и близкими.

«И всё равно она доверилась ему», — эта истина застряла в рёбрах, как заноза.

Элис представила Атласа, большого, шумного и невероятно высокого, который учился становиться меньше, тише и безопаснее, чтобы вернуть себе право держать сестру за руку, которое отняли.

Это было абсурдно и жестоко, что такие мужчины, как тот ублюдок, который обидел маленькую девочку, могли ходить безнаказанными, в то время как этот грозный на вид парень плакал и был вынужден извиняться за свой пол.

— В первый раз, когда я взял её на руки, — вырвал парень Харланд из омута собственных мыслей. — От Лив пахло тёплым молоком. Когда мама дала мне сестру подержать, я просто замер с ней на кровати, стараясь даже не дышать. Рассматривал её носик-кнопку, наблюдал, как она хмурится, шевеля своими пухлыми ручками под пелёнками. А когда я поцеловал Лив в лоб, то она пискнула, — его голос дрогнул. — Как чёртова собачья игрушка.

В груди Элис что-то ощутимо сжалось до боли, подобно узлу, о существовании которого она даже не подозревала. В горле появился комок.

Девушка отвернула голову вбок, отчего захрустели позвонки.

Элис не плакала, когда на тренировках по боксу спарринг-партнёр рассёк ей бровь, когда во время отработки ударов она повредила плечевой сустав, когда получила первую в жизни «четвёрку», когда узнала о том, что отец выкопал её мать из могилы.

Но сейчас в глазах пекло от подступающих слёз, которые Харланд попыталась смахнуть ресницами.

— Ей повезло, — произнесла она хриплым голосом. — Лив счастливица, что у неё есть ты, Атлас.

Элис стиснула зубы, пока те не скрипнули, а затем улыбнулась так, как никогда не улыбалась в последнее время – нежно и тепло.

Атлас смотрел на неё удивлённо, уставившись на ту версию Элис, мне плавать на всё, Харланд, которую не ожидал увидеть.

— Ага, — он широко улыбнулся в ответ. — Я чертовски хорош.

Девушка закатила глаза, но спорить не собиралась. Не сегодня.

Они проскальзывают через ещё одну арку и оказываются в помещении, которое не поддавалось законам физики. Потолок неестественно склонился вниз, а стены давили, сместившись ближе. Вдоль них дрейфовали предметы: наручные часы, бумажные тесты с неудовлетворительными отметками, игрушечный деревянный кораблик с облупившейся красной краской на бортах, потрёпанный серый кроссовок с жёлтым шнурком, а рядом с ним перочинный нож, наполовину воткнутый в трещины плитки.

Атлас вытянул руку вверх и, при своём росте почти в шесть с половиной футов, смог дотянуться кончиками пальцев до поверхности, тут же отдёрнув конечность к груди, вскрикнув.

— Оно… ужалило меня, — выдавил из себя парень, показывая покраснение. Он притянул Элис ближе, вдавливая в своё тело и укрывая от возможной опасности.