Выбрать главу

Девушка попыталась дёрнуться, сумев, как ей самой казалось, шевельнуть лишь кончиком мизинца.

«Это сон... ещё один сон».

Ещё одна попытка, окончившаяся резкой болью, растекающаяся стремительно вдоль конечностей.

«Нет…».

Она не замечала наступившей могильной тишины, непрерываемой даже механическими часами, работу которых слышала мгновениями ранее.

«Нет! Нет! Нет!», — фантомная острая боль пронзила горло.

Её душила беззвучная истерика, напор которой увеличивался с каждой попыткой девушки привлечь к себе внимание любыми способами: от криков до движений.

Девушка молилась. Молилась, чтобы хоть кто-то разбудил её, разговорил или ударил. Она готова была на всё что угодно, лишь бы некто разубедил девушку в нарастающих догадках и домыслах, которые с барского плеча злого рока оказывались такими нереалистично правдивыми.

Голоса незнакомцев сошли на нет, словно в комнате никогда их и не было. Пропал лёгкий бодрящий ветерок, яркий свет и любые возможные звуки.

Темнота.

Было пусто. Сознание с каждой секундой покидало девушку, погружая глубже во тьму. Вязкая и противная субстанция толстым жирным слоем покрывала кожу, предавая телу ещё более ощутимую тяжесть.

«…конец?», — неуверенно вопрошало сознание, ощутимо сжимаясь где-то в углах опустевшей черепной коробки.

Однако взору девушки не являлась кинематографичная фотоплёнка, состоящая из череды воспоминаний различного вида паршивости. Она не перемещалась астральной копией по своему обветшалому деревянному домишке, наблюдая со стороны за родственниками, что предполагаемо скорбели по её бедной и несчастной душонке, покинувшей этот бренный мир слишком рано. Всё это до ужаса пугало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Кто-нибудь, разбудите меня...».

***

Каменные коридоры академии расплывались перед девушкой, пока она неслась вперёд. Кроссовки с силой ударяли по полу, отчего эхо отдавалось от стен. Элис сжимала руки крепко, пульс колотил в горле, подобно зверю, бившемуся в тесной клетке.

«Где он, чёрт возьми?!»

Холли, спотыкаясь, плелась следом вместе с Розалиндой. Её обычно звонкий резкий голос дрожал.

— Стой, идиотка! Ты сейчас не можешь ясно мыслить...

Элис даже не замедлила шаг, не оглянулась.

Ландри рывками нагнала подругу, встав перед ней у лестницы. Девушка обхватила плечи подруги, заставляя ту остановиться.

— Он наш друг, — произнесла Розалинда тихо, упрямо глядя на Харланд. Чёрные волосы были взъерошены после долгой бессонной ночи, под глазами залегли тёмные круги. — Мы должны...

Элис не стала слушать дальше, стряхнув с себя женские руки. Сжав крепко челюсти, чтобы не рявкнуть на подругу, она бросилась вперёд, ускоряя шаг.

«Доминика там не было», — крутилось на повторе раз за разом.

Не тогда, когда смех Полуночного человека разносился по коридорам. Не тогда, когда Теодор тащил бесчувственное тело Атласа, не стесняясь умолять друга, не засыпать. Не тогда, когда Розалинда кричала о помощи, а дрожащие руки Холли пытались зажечь свечу даже тогда, когда время перевалило за окончание игры.

Слова Хэдж, сказанные в лазарете, не выходили из головы.

— Ублюдок, — глаза девушки горели чем-то средним между отвращением и яростью. — Я пошла к нему первой, когда поняла, что тебя и Атласа нет. Я стучала в дверь, умоляла помочь, но он не ответил.

Элис сидела на краю больничной койки, сжимая побледневшую руку Атласа. Девушка молчала, как и притихнувший Теодор.

Не было видно былой бравады, хитрой лисьей ухмылки, оголяющей зубы. Парень выглядел так, словно прошёл через ад и вернулся обратно той же дорогой. Он был осунувшимся, растрёпанный, в мятой одежде и запахом дерьма изо рта, но Тео даже не пошевелил пальцем, чтобы уйти и привести себя в порядок.

Даже когда в лазарет пришли деканы башен вместе с мистером Миллером, парень не дёрнулся. Он всё также продолжал сидеть рядом с другом, не отводя от него взгляд.

Впервые Харланд увидела, что Теодор волновался за кого-то помимо себя.