На сгибе правой руки она несла пиджак, выполненного из того же материала, что и остальной комплект одежды, но ткань была изгваздана чем-то, отдалённо напоминающим грязь, но запах у этой субстанции был точно не петрикора и даже далёким от него.
Элис поморщилась, сдерживая рвотные позывы и желание закрыть нос пальцами. Это было бы неприлично.
Подтянув к себе рукой дорожную сумку за лямку, девушка достала во внутреннем кармане пачку влажных салфеток, а после вытащила парочку из них, протянув их незнакомке, которая неуверенно подошла ближе.
— Отдам тебе только несколько, расходуй экономно, — произнесла хриплым из-за продолжительного молчания голосом Элис, рассматривая внимательно лицо девушки и подмечая на её коже следы от этой дурно пахнущей дряни и следы от ногтей.
Она указала пальцем на своё лицо, не прерывая зрительного контакта с девушкой, демонстрируя с какой стороны у неё субстанция.
Незнакомка не была нервной или дёрганной, а молча вытерла щёку с нужной стороны, кидая взгляд на салфетку, словно убеждаясь, что девушка её не обманула.
— Спасибо, — произнесла она, продолжая умываться. — Новенькая?
— Ага. А ты, я как вижу, старенькая, раз ты кому-то уже успела надоесть.
Губы незнакомки растянулись в кривой улыбке, прежде чем она уверенно кивнула головой.
— Местной элите я сразу не понравилась.
— Издеваешься? — выгнула бровь Элис, не сдержав ответной улыбки. — Дрянные девчонки в реальной жизни? А котёнок с маникюрными ногтями случайно не блондинка по имени Джессика?
Девушка несколько мгновений не комментировала её слова вслух, пытаясь оставшейся влажной салфеткой оттереть въевшееся пятно. Дорогая ткань под её напором скрипела, как только что вымытая посуда.
Элис подняла за руку незнакомку с пола, сажая ту вместе с пиджаком на кровать. Достав ещё несколько салфеток из пачки вопреки своим словам, она стала помогать оттирать эту дрянь с твидового материала.
— Главная стерва – двухметровая груда мышц, которая оттаскала меня по земле и облила чем-то, — пробормотала спустя непродолжительное молчание девушка.
— Значит он действительно киска, раз позволил себе поднять руку на девушку.
Элис произнесла это спокойно без единой дрогнувшей мышцы на лице, но её движения стали более дёрганными и напористыми.
Это не осталось без внимания незнакомки, которая не удостоила девушку ни улыбкой, ни благодарностью, а просто едва слышимо произнесла:
— Розалинда. Розалинда Ландри. Я первогодка из четвёртой башни.
— Своеобразное у нас знакомство, — хмыкнула Элис, прежде чем представиться в ответ мягче. — Элис Харланд. Я тоже первогодка, вторая башня.
Дождь стучит по крыше клуба, словно пальцы, барабанящие от беспокойного гнева – сначала сильно, затем равномерно, заглушая мысли.
Мир снаружи размыт под серыми тенями. Уличные фонари мерцают в лужах, подобно угасающим звёздам, а в воздухе воняет мокрым асфальтом и ржавым железом от Розалинды, сидящей вплотную к Элис.
В комнате единственным источника света была тусклая лампочка, висящая ровно по середине комнаты. Она отбрасывает длинные тени на белые однотонные стены, увешанные эскизами выполненные карандашом над кроватью Розалинды. Закрытое окно дребезжало от каждого порыва ветра.
Укрытые от непогоды девушки сидели в тишине, которая не была пустой, а наполненной чем-то более глубоким, чем слова: пониманием, поддержкой.
Коричневый твидовый пиджак, лежал между ними словно улика преступления, за которое ещё не отомстили. Он пахнет кисло и резко – какая-то отвратительная жидкость, состоящая из смеси машинного масла, отбеливателя и мочи.
Элис тёрла ткань руками, покрытые шрамами и сухостью на сгибах суставов, действуя так нежно, словно очищает кожу новорождённого. Пальцы надавливали кругами там, где пятна упрямо держались в районе ключицы. Спиртоводный лосьон на глазах въелся в одежду, чуть пеня пятна и постепенно убирая мерзкий запах.
— Богатый мудак. Молись, чтобы эта дрянь не содержала его слюни, потому что иначе твой пиджак разъест как от кислоты, — презрительно произнесла Элис, шмыгнув носом, вызывая у соседки по комнате тихий смешок, прикрытый элегантно ладошкой.