Выбрать главу

Лампа мигнула один раз, второй, отбрасывая рваные тени на стене, а её собственная замерла на стене напротив. Послушный двойник, повторяющийся каждый излом женских мышц и широких плеч, стал на глазах медленно течь. Пальцы удлинились, превращаясь в острые зазубренные когти, а шея вытянулась под неестественным углом, словно кости внутри призрачного видения ломались и срастались заново.

Затем из тени девушки стала вылезать другая. Она была огромной, шире человеческого тела с непропорционально длинными конечностями, которые двигались с сухим шелестящим звуком, похожий на треск старой кожи.

Существо медленно положило свою когтистую руку на тень Элис, и тотчас девушка почувствовала на своём плече ледяную ладонь. Тень склонила голову к силуэту женской головы, и по стене поползла широкая, разрывающая лицо щель в беззвучном, торжествующем оскале.

Харланд не обернулась, ей это не нужно было делать, ведь девушка знала, кто находился за спиной.

Полуночный человек бесшумно сидел позади Элис на постели, сгорбившись. Как бы он не пытался казаться меньше, девушка чувствовала затылком, как демон навис над ней. Он больше не притворялся человеком, не прятался в облике Доминика, а предстал в своей настоящей ипостаси.

Когда Полуночный человек заговорил, то его голос сочетал в себе множество других: саркастичная интонация Теодора, хриплый голос Доминика, который сменялся на визгливый, принадлежавший Кассиану, молящий всхлип каждого студента, когда-либо исчезнувшего в стенах академии.

— НЕТ, MEINE KOSTBARE KLINGE[2], — промурлыкал демон, утыкаясь в женские волосы. Его вытаращенный коготь срезал резинку волос, позволяя им упасть на напряжённые плечи. — Я ПОЛУЧИЛ... аперитив.

Баритон существа изменился, став бархатистым, и от него Элис задрожала, покрываясь мурашками. Глаза расширились от ужаса, а к горлу подступил ком. Голос Полуночного человека стал подобен дорогому выдержанному виски: густой, обволакивающий и оставляющий послевкусие спокойствия, которое было фальшивым. В до боли знакомом тембре не было ни капли суеты, каждое слово демон произносил, не собираясь пугать своей неестественной природой, а завлечь, заманить девушку в свои сети.

«У него это получилось».

Элис крепко зажмурилась до мерцающих пятен под веками, прежде чем выдавила из себя:

— Ты врал, — прохрипела Харланд, стараясь не показывать своей безысходности, подступающей истерики от осознания того, что существо водило её вокруг пальца. — Паул.

Пульс бешено заколотил в горле, когда крючковатые пальцы провели по женской коже изучающе, обманчиво ласково.

Его тело было живым кощунством – слишком много суставов, зубов, а его плоть представляла собой изменчивый коллаж из украденных лиц, сшитых вместе почерневшими сухожилиями.

— Недоговаривал, — поправил девушку демон. В его интонации слышалась ирония, не переходящая в откровенную насмешку. — Но я своих обещаний не нарушаю. Ты и твои друзья помогли мне обрести свободу, а я взамен вас не убью.

— Но зачем тебе нужно было использовать Доминика, как чёртов сосуд? — она сорвалась, повысив голос. — Зачем всё это?

Харланд застыла, когда в её личное пространство ворвался тяжёлый запах, который не был гнилостным как у существ Иного мира, но он душил ароматом могильной земли, смешанный с едкой гарью палёной шерсти. Демон пах словно пепелище, которое раскопали посреди ночи.

— Чтобы подобраться ближе, — на затылок девушки опустился острый коготь, кружа по коже головы. — Твоя верность мальчишке поражает. Он продал тебя без капли сомнения, стоило этого щенка прижать к стенке. Жалкое мясо цеплялось за собственную жизнь, пока ты убивала, уничтожала каждого, кто вставал на твоём пути с восхитительной яростью, но привязанность к нему затуманила эти прекрасные глаза.

Внутри Элис всё оборвалось. Желудок не просто сжался, а налился обжигающим свинцом, тянувший всё ещё существо вниз. В груди, там, где ещё мгновение назад теплилась надежда, поселилась скверна осознания:

«Полуночный человек не был мучеником, а чистым злом, которые основатели академии по ошибке пробудили, но смогли удержать».

Часовня было его клеткой, а кости – кандалами, которые пали.