Выбрать главу

Девушка опустила свои глаза на ладони, всё ещё хранившие неестественное тепло черепа. Пальцы мелко задрожали от понимания совершённой ошибки. Она собственноручно вырвала чеку из гранаты.

— И что дальше? — голос Элис дрогнул. — Мировое господство и множество наложниц подле твоих ног?

Полуночный человек издал тихий, вибрирующий смешок, который ощущался не столько ушами, сколько кожей.

— Моя ядовитая прелесть, ты мыслишь категориями смертных королей, которые дрожат над своими клочками суши. Зачем мне править муравейником? Я всего лишь хочу видеть, как этот мир меняется под твои каблуком. А наложницы, — он наклонился ближе, обдавая её висок горячим дыханием, пахнущее гарью и землёй. — Зачем мне тысячи шлюх, если у меня есть единственное совершенное существо, способное вонзить нож в мою спину?

Полуночный человек мягко перехватывает женское запястье, разворачивая Элис лицом к себе, демонстрируя свою власть.

Харланд держала глаза закрытыми, боялась увидеть ту потустороннюю тварь, касающуюся её, опутывающую своей паутиной, но вместо ожидаемой боли от наказания за непослушание и строптивость, она почувствовала ледяные, но человеческие губы, коснувшиеся костяшек дрожащих пальцев.

Медленно приоткрыв веки, Элис увидела перед собой Паула, смотрящий на неё с кривой улыбкой. Мужчина потянулся к своему пиджаку, отданный студентке днями ранее, вытащив из кармана ту злосчастную бумажку и вложив в женскую ладонь.

Харланд отвела взгляд от Паула на клочок, прежде чем подняла глаза обратно, вздрогнув от неожиданности. Полуночный человек вернул себе истинный облик, расхохотавшись от реакции девушки.

— ТЫ МЕЧТАЛА О ТИШИНЕ, MEINE KOSTBARE KLINGE. ПОЭТОМУ Я ПОДАРЮ ТЕБЕ ВЕЧНОСТЬ, В КОТОРОЙ НАМ НИКТО НЕ БУДЕТ МЕШАТЬ.

В одной из комнат раздался треск разбитого стекла. Элис непроизвольно бросила взгляд в сторону всего на секунду, но этого хватило, чтобы демон исчез, не оставив даже намёка на сво ё пребывание.

Клочок бумаги напомнил о себе шелестом, когда девушка непроизвольно сжала его в ладони. Но теперь на поверхности красовались буквы, написанные витиеватым почерком.

Элис не могла поверить в то, что сейчас увидела. Сначала из неё вырвался лишь сухой, надтреснутый звук, похожий на кашель или попытку вдохнуть воздух.

— Ха-ха, — кротко и нелепо.

Девушка закрыла лицо руками, и из-под пальцев вырвался ещё один смешок, но на этот раз более звонкий, дрожащий от невыносимого нервного напряжения. Переход случился почти незаметно. Хихиканье переросло в глубокий, утробный хохот. Элис запрокинула голову, и её глаза, ещё мгновений назад полные отчаяния, остекленели.

В смехе не было радости, только окончательное и бесповоротное согласие с безумием. Воздуха не хватало, отчего грудь вздымалась рывками, но она не могла успокоиться, потому что остановиться значило снова почувствовать боль.

А потом веселье сменилось судорогой. Рот широко распахнулся, но вместо лающего хохота из девушки вырвался протяжный вой, превращаясь через долю секунды в первобытный нечеловеческий крик. Элис кричала так, словно пыталась вытолкнуть из себя саму душу, ставшую слишком тяжёлой для этого изломанного тела.

Звук нарастал, заполняя собой комнату, пока не сменился скулежом.

На полу лежала брошенная записка, на котором аккуратным витиеватым почерком было выведено:

«Это было великолепное шоу, но мне не хватило крови. Давай вернёмся в начало и представим, что ты сможешь победить?»

[1] Огромный паук-птицеед, который пугает размерами, но не агрессивен и редко кусает, если его не провоцировать, яд для здорового человека не опасен

[2] пер. нем. «Моё драгоценное лезвие»

Конец

на сайте правообладателя