Она подошла ко Второй башне. Факультет истории вблизи выглядел иначе, более просто и обычно, в отличии от остальных башен. Но что-то в этой простоте цепляло. Девушке казалось, будто она находилась на не территории элитной академии, а напротив обычного университетского строения.
Утреннее солнце пробивалось сквозь туман, клубившийся над территорией академии Чëрный Шпиль.
Элис стояла на краю двора, поправляя свой пиджак и в третий раз за две минуты сверяясь со временем и отсчитывая минуты до начала первой лекции.
Дыхание заклубилось, но не от холода, а от волнения.
Прошло немало времени с тех пор, как гроб матери исчез в земле, как отец начал пить и до такой степени, что перестал помнить имя единственной дочери, как тетя Энн выкрикивала проклятия, что Элис – проклятая кровь, что ничто не спасет её от того, чтобы стать такой же никчемной, как глава семейства Харланд.
А теперь? Теперь она была здесь вопреки словам женщины, в чьих жилах текла часть любимой и обожаемой Элис крови.
Девушка не искала здесь друзей, ей не нужны были связи, ведь они подразумевали привязанность, которая несла за собой груз предстоящей потери.
Потеря уже отняла все, что стоило сохранить. Теперь осталась лишь она и одиночество.
— Эй, новенькая! Подожди!
Сквозь туман прорезался низкий голос с отчётливой хрипотцой. Каждый слог выдавливался им с отчётливым южным акцентом – тягучее произношение гласных звуков, которое делал его речь расслабленной и медленной.
Когда Элис резко обернулась, незнакомец остановился на полушаге, подняв обе ладони вверх.
Перед ней стоял парень с взъерошенными и жёсткими от химической завивки чёрными волосами, коротко подстриженными по бокам и мелированными в пепельный цвет прядями. Карие глаза были широко раскрыты и блестели подобно битому на мелкие осколки стеклу.
— Хей, ты не должна смотреть на меня так, будто я сейчас на тебя нападу, ты в курсе? — сказал он с широкой улыбкой, которая делала из него не взрослого парня, а мальчишку. Его жизнерадостность не сочеталась с его острыми чертами лица и мешками под глазами.
— Отвали, — бросила Элис, отворачиваясь от него.
Но незнакомец даже не думал отступать, подходя ближе осторожными шагами.
Он держал свою папку так, словно забыл, что вообще держал её. Тонкие длинные пальцы слегка постукивали по корешку, отбивая какой-то личный ритм, известный только его голове.
— Ты ведь Элис Харланд? — парень протянул правую руку прежде, чем она смогла ещё раз его послать или нагрубить. — Доминик Вейл, третий в списке стипендиатов Чёрный Шпиль. Я изучал твоё эссе об Арабском халифате три вечера подряд, но так и не смог превзойти твой результат на вступительных испытаниях, так что, если честно, я могу тебя немного возненавидеть.
Она моргнула один раз, прежде чем почти улыбнулась. Почти.
Месяцы молчания научили девушку, что улыбки могли быть ловушками, приманкой, а нежные слова, зачастую могли быть приправлены ядом. Поэтому Элис бросила на него лишь сухой взгляд, слегка наклонив голову, с осторожным любопытством.
Воцарилась тяжёлая тишина, длившаяся на три секунды дольше, чем следовало.
— Ты запомнил мой рейтинг?
— Я запомнил рейтинг каждого, — Доминик оскалил зубы, и редкий солнечный свет упал прямо на него. — Стипендиаты должны следить друг за другом.
Затем он подмигнул, как будто шутка не имела в виду ничего серьезного.
— Ты сумасшедший, — наконец пробормотала Элис, заходя в башню. — Найди себе кого-нибудь другого, кого можно раздражать.
— И упустить такую блестящую возможность? — Доминик пошёл рядом с ней, несмотря на отсутствие приглашения. — Ты выглядишь так, будто можешь отбросить меня на пятьдесят футов, если я тебя разозлю. Отец военный?
— В молодости, но сейчас строитель. Поэтому я знаю, как проломить тебе череп электролобзиком, даже не подключив его к розетке. Попробуй ещё раз.
Элис выдохнула через нос, пытаясь справится с растущим раздражением.
— Окей, — протянул он, убрав руки за спину. — Ставлю десять долларов, что ты отсутствовала в академии так долго из-за дерьма в жизни. Кто-то умер?