Выбрать главу

Над ними низко висела инкрустированная фианитами кованая люстра, чьи лампочки отбрасывали тёплый свет на парты и преподавательский стол. Поверхности были покрыты многолетними «шрамами» от резных инициалов, пятен от чернил и потёртостей от локтей.

Выкрашенный в тёмно-бордовый цвет с выцветшими узорами позолотой потолок возвышался над студентами.

Всё казалось слишком вычурным.

Пальцы Элис дёрнулись к карману, где лежали сигареты, но вовремя пресекла любые попытки нарушить правила. Вместо этого она согнула руку, уперевшись руками в край стола, сжав его покрепче.

Её уже предупреждали несколько раз, что если преподаватели поймают девушку за руку, то встанет вопрос об отчислении. Харланд ни раз задумывалась о том, что руководству Академии ничего не мешало отчислить её ранее, когда Элис неоднократно видели курящей у Четвёртой башни. Но останавливало ли их отличная успеваемость девушки или интеллектуальные способности и потенциал – вопрос оставался открытым.

Вокруг сновали студенты, гул голосов нарастал со всех сторон.

Девушка с изгвазданными чернилами пальцами перелистывала свои заметки. Её колено подёргивалось под партой под методичный шелест страниц. Двумя рядами выше какой-то парень в слишком обтягивающих брюках, сгорбившись, рисовал на полях тетради гротескные фигуры. За его спиной раздался резкий натянутый смех группы ребят, носящие вычурные золотые украшения поверх одежды.

Взгляд Элис задержался на пустом сидении рядом, находившееся слишком близко по её меркам. Вытянув ногу, девушка отодвинула стул подальше от себя, опускаясь на свободное место.

Стул был слишком мал для Харланд. Она чувствовала, как колени упирались в нижнюю часть парты при каждом повороте.

Перед Элис сидела девушка с крашеными в голубой цвет волосами, чьё имя никак не получалось запомнить, сколько бы совместных занятий не прошло. Но она точно помнила эту девушку по причудливому окрашиванию, септому между ноздрями и отличной учёбе. Они нередко были в паре на совместных занятиях, и девушка Харланд нравилась своим спокойным и отзывчивым характером.

Более того, по слухам студентов, которые услышала Элис краем уха, она была одной из немногих, кто дала отпор компании Кассиана, когда те решили задирать её за цвет волос.

Студентка оглянулась на неё через плечо, приветственно кивнув, продолжая вертеть ручку между пальцев.

«Вроде бы Линда», — промелькнуло в мыслях.

Харланд кивнула в ответ медленно, оглянувшись на тяжёлые шаги вошедшего профессора. Мужчина зашёл за кафедру, прочищая горло.

— Добрый день. Сегодня мы обсудим «Левиафана» Гоббса и природу человеческой жестокости, — объявил он голосом, напомнившей девушке шелест сухих листьев по тротуару.

Внезапный скрип ножек заставил Элис напрячься. Бросив взгляд в сторону, выражение лица исказилось.

«Чёртов Доминик Вейл».

Парень склонился над своим блокнотом с расслабленной улыбкой и начал что-то в нём писать. Краем глаза Харланд заметила на страницах различные записи и нарисованных ручкой карикатурных существ, которые вполне подошли бы для одной из самых мрачных галлюцинаций человека.

Доминик, закончив, пододвинул к нему свой блокнот, указывая на необходимое кончиком стержня.

«Мы снова встретились, новенькая. Спасибо, что заступилась за меня ранее. Ты нереально крутая!»

Ниже шёл грубый рисунок трёх парней, среди которых она узнала обидчиков парня и Розалинды. Фигурки были с преувеличено хмурыми бровями, а у одного из них был комично большой нос, с которого то ли капала кровь, то ли чернила просто растеклись по бумаге.

Закусив щёку изнутри, чтобы не ляпнуть что-то грубое, Элис молча перевернула страницу и вновь подняла глаза на профессора, пытаясь уловить нить разговора между ним и одним из студентов.

Парень, не смутившись, потянулся к блокноту. На этот раз запись гласила:

«Ты собираешься игнорировать меня? Серьёзно?»

Стиснув зубы, девушка нацарапала в исчерпывающий ответ:

«Сиди смирно».

Доминик улыбнулся широко без тени раскаяния, написав:

«Слишком поздно. Я уже решил, что ты мой единственный друг здесь».