Выбрать главу

Элис не удостоила парня ответом, отвернувшись.

— Гоббс утверждает, что в естественном состоянии жизнь «одинока, бедна, отвратительна, жестока и коротка», — голос профессора стал громче, разносясь эхом по аудитории.

Следующая заметка Вейла была более сумбурной и торопливой:

«Лекции по истории и философии похожи на кладбища, не думаешь? Они полны мёртвых идей и людей, притворяющихся, что им не всё равно. Но ты действительно слушаешь. Странно».

Харланд бросила на Доминика холодный взгляд, который был красноречивее всяких слов, но он не то, что не отшатнулся, а даже не поморщился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девушка изо всех сил пыталась держаться, чтобы не ответить, слишком заведённая прилипчивостью студента, она даже пару раз пихнула его коленом в бедро, чтобы парень наконец-то понял её настрой, отличный от желания поболтать и замолкнет. Но Вейл имел упрямство и глупость, подобные лишь хомякам, пытающиеся перегрызть железные прутья клетки.

«Те, хотя бы умирают смешно», — хмыкнула себе под нос Элис, всё-таки решив ответить в последний раз, по крайней мере рассчитывая на это.

«Я тебе не клоун, Вейл».

Доминик пожал плечами, забрав свою записную книжку к себе. Поначалу девушка действительно подумала, что студенту надело влезать в её личное пространство, или парню понял, что напрасно долбить стену, возведённую Элис, пустыми руками.

Но когда она опустила взгляд на набросок хмурой девушки, добавив рядом речевой пузырь с подписью: «Ненавижу радость», до Харланд дошло, что Доминик не просто не устал, а взял в руки чёртов штроборез.

Элис не произнесла ни слова, не столько от нежелания высказаться, сколько от состояния ступора. Девушка могла поклясться, что её нижнее веко несколько раз дёрнулось.

Словно чувствуя, что студентов мало интересовал материал, профессор остановился на полуслове, глядя на вмиг застывшую парочку поверх очков.

— Мистер Вейл, есть ли что-то более захватывающее, чем моя лекция?

— Э-э, нет, сэр! Просто делаю... подробные записи, — он поднял блокнот, но вместо страниц с прошлыми конспектами Доминик открыл карикатурно нарисованную Элис.

Мужчина не произнёс ни слова несколько секунд в гробовой тишине, прежде чем не издал шумный вздох.

— Поговорим после занятий, мистер Вейл.

Парень сник, но едва профессор повернулся снова к доске, он толкнул Харланд вбок.

— Смотри, что ты сделала, — прошипел Доминик, получив ответный тычок.

— Это ты виноват, не приплетай меня к этому.

Студент промолчал, наконец-то утихнув. Он уткнулся в свои записи, пытаясь успевать конспектировать слова преподавателя.

Монотонный голос профессора эхом отбивался от стен. Мужчина бубнил о теории общественного договора Локка, то и дело сбиваясь на хриплый кашель или шутки, от которых смеялся лишь он и несколько студенток на передних местах – явные отличницы и претендентки на диплом, полного одними оценками не ниже «отлично».

Внимание Элис постоянно разрывалось между лекцией и неугомонным движением Доминика рядом с ней. Пальцы парня постоянно дёргались, выбивая ритмичные постукивания по деревянной поверхности, пока Харланд не бросила на него предостерегающий взгляд.

Этот мальчишка был невыносим.

Девушка выдохнула долго и медленно, прежде чем написала в своей тетради на полях:

«Ты как бродячая собака. Слишком настойчивый».

Улыбнувшись, Доминик не ответил. Он перевернул страницу и нарисовал нечто, похожее на преподавателя, превращённого в существо, похожее на летучую мышь, одетую в академическую мантию и очки на прямой оправе.

Элис невольно фыркнула, заслужив этим пристальный взгляд из передней части аудитории. Она тут же прикрыла рот ладонью, сгорбившись и делая вид усиленной умственной деятельности.

«Я же говорил, что заставлю тебя улыбнуться. Ты как ворчливая кошка, но, думаю, бродячий пёс и породистая кошка могут дружить».

Нацарапал Доминик под рисунком неразборчивым размашистым почерком, добавляя по бокам профессора наброски хмурой кошки и собаки с высунутым языком.