Выбрать главу

«Годы в спорте дают о себе знать», — Элис не обращала внимание до этого момента, что этот мальчишка мог быть ещё крошечнее.

Ответом ей послужил смех парня, который был радостным и таким счастливым, что Харлан почувствовала, как в душе разлилось тепло.

Этот чёртов щенок пробрался внутрь неё быстро и незаметно. Но вопреки здравому смыслу, Элис отложила в дальний ящик момент, когда погонит его прочь.

Дни продолжили проходить в присутствии Доминика. Элис обнаружила, что у неё развивается инстинктивное понимание местонахождения парня: особый ритм его шагов, которые были быстрыми и энергичными, звук шумного прерывистого дыхания, когда он пытался не рассмеяться над какой-то шуткой, сгенерированной в его голове, даже лёгкий запах дешёвого одеколона и мяты от жвачки.

Доминик Вейл стал частью её жизни, и Харланд всё ещё неохотно, но смирилась с этим фактом.

Однако катастрофа была не в том, что она приютила бродячего пса, а в том, что он совсем скоро нашёл себе чистокровного сообщника.

Под сводчатыми потолками обеденного зала раздавался звон столовых приборов и приглушённый гомон студентов, когда Элис протиснулась сквозь массивные дубовые двери. Доминик в припрыжку следовал за ней, словно возбуждённый терьер.

В воздухе витал густой аромат жаренного мяса и овощного рагу, смешиваясь с дымом от каменного камина, стоявшего поодаль от столов.

Розалинда сидела за их обычным столиком у витражей. Чёрные волосы блестели от солнечных лучей, пока она вчитывалась в учебник по истории искусств перед собой.

Услышав приближающиеся тяжёлые шаги соседки, девушка подняла глаза и распахнула губы, чтобы поприветствовать её, но тут же замерла при виде Вейла, грациозно скользнувшего на соседний стул.

— Привет! — Доминик заулыбался, сложив руки в замок под подбородком. — Розалинда, да? Элис рассказывала о тебе. Я Доминик.

Брови Ландри изогнулись вверх, пока она медленно переводила взгляд с парня на свою соседку и обратно. У неё буквально на лице читалось: «С каких пор ты говоришь с кем-то кроме меня полными предложениями?».

— Правда? — протянула Розалинда, пододвигая к Элис порцию обеда, которую заботливо взяла для неё, чтобы соседка не толпилась в очереди. — Очень интересно.

— Он лжёт, — девушка воткнула вилку в кусок жаренной курицы. — Максимум назвала твоё имя и уточнила, что ты не моя галлюцинация.

— Неа, — прощебетал Вейл, хватая булочку с тарелки Харланд, под ошарашенный взгляд Розалинды, наблюдавшей за клоунадой, разворачивающейся перед ней. — Элис сказала, цитирую: «Она терпима». Считаю это высшей похвалой от красотки.

— Красотка? — Розалинда прыснула со смеха, не глядя закрыв и отодвинув учебник подальше.

— Конечно. Ты видела эти мышцы? — парень наклонился вперёд, заговорщически зашептав. — Это просто чёртово искусство.

Ландри с интересом глядела за этим спектаклем, поражаясь тому, как парень всё ещё не был погребён под ближайшим стулом за свой длинный язык. Её голубые глаза засветились от веселья, при виде которого Харланд поморщилась, зная, что как только они с соседкой останутся наедине, девушка будет донимать расспросами до смерти.

Элис наблюдала за этим обменом репликами, подобно зрителю на совершенно нелепой пьесе. Она заметила, как первоначальная настороженность Розалинды сменилась иным, той самой подразнивающей расслабленностью, которую соседка приберегала для неё, когда почувствовала себя комфортно рядом с Харланд.

Доминик же совершенно не обращал внимание на безобидные колкости Ландри, отбрасывая их с преувеличенной театральностью и обыденной комичностью, заставив Розалинду спрятать улыбку за салфеткой.

«Этот чудак ей понравился», — с необъяснимым чувством облегчения подумала девушка.

Но внезапно ухмылка парня померкла. Вейл с несвойственной ему осторожностью отложил надкусанную булочку.

— Послушай, насчёт Кассиана и остальных...

Пальцы Розалинды замерли на кофейном стаканчике у губ, прежде чем она поставила его на стол перед собой, опустив глаза.

Между ними повисло напряжение, но Доминик продолжил, стыдливо смотря перед собой, боясь столкнуться с голубыми глазами.

— Мне следовало вмешаться, когда они... ну, ты знаешь, — его обычная бравада исчезла, сменившись раскаянием. — Я этого не сделал, и это был ужасный поступок с моей стороны. Прости пожалуйста, Розалинда.