— Привет.
Это всё, что он сказал. Одно слово, повисшее в тишине, было тяжелее, чем усталый взгляд профессоров в лекционном зале вместе взятых.
Голос Элис был сухим, подобно ветру в пустыне, сквозь потрескавшиеся губы:
— Если ты здесь, чтобы отмстить, я не жалею, что ударила тебя по лицу.
Парень слегка улыбнулся, покачав головой.
— Нет. Я здесь, потому что хочу знать, почему какая-то девчонка, достаточно мелкая, чтобы поместиться в моей чёртовой куртке, думает, что избиение невинных прохожих что-то решает.
— Невинных? — горько усмехнулась она, а затем с силой захлопнула учебник, заставив нескольких учеников, стоявших за книжными стеллажами, вздрогнуть. — Ты серьёзно собираешься стоять здесь, изображая из себя жертву?
Его спокойствие не дрогнуло под обжигающим взглядом.
— Я часть Круга, но в травли студентов никогда не участвовал, — плавно произнёс он, делая один осторожный шаг вперёд, пока его тень не упала на страницы, покрытые чернилами, которые уже не имели значения.
Между ними повис запах кожи, пота и чего-то лёгкого дымного.
Элис слегка откинулась на спинку стула, стиснув зубы.
— Хочешь проверить, жалею ли я об этом? — в её голосе слышался яд. — Потому что я сделаю это снова, если ты продолжишь тратить моё время.
Студент не дрогнул от угрозы, лишь наклонил голову, а на его губах играла та же спокойная улыбка, от которой девушке становилось тошно.
— Неа, — плавно ответил парень.
Он постучал мозолистым пальцем по учебнику, не отрывая от Элис своего взгляда.
— В прямом смысле, — пауза для пущего эффекта, а затем добавил. — Твой удар был таким сильным, что я услышал, как бетон подо мной треснул. Но ты так и не ответила на вопрос, почему злость направлена именно на меня?
Рука девушки потянулись к ручке, лежащей перед ней на столе. Это не была угроза, но достаточно близкое к ней, чтобы напомнить всем присутствующим, с каким человеком они имеют дело.
— Почему бы мне не позлиться? — холодно ответила Элис, сжимая предмет крепко и держа достаточно удобно в случае использования его как оружия. — Ты делал вещи похуже, чем физическое насилие. Ты наблюдал и молчал, парень.
— Атлас.
— Плевать. Мою мысль, думаю, ты услышал.
Парень медленно выдохнул через нос, прежде чем снова заговорить.
— Меня даже не было там во время драки, — произнёс Атлас низким тоном, проговаривая слишком усердно каждое слово, словно объяснял что-то ребёнку. — Я не подчиняюсь приказам трусов, которым нужно численное превосходство, чтобы избить того, кто слабее.
Воздух в библиотеке потрескивал от напряжения, когда Элис встала. Её стул заскрежетал.
Зелёные глаза горели ненавистью и презрением, а голос стал низким рычащим, от которого выражение лица Атласа на мгновение дрогнуло.
— Хочешь изобразить из себя «невинного свидетеля»? — она шагнула вперёд, сжав кулаки по бокам. Костяшки пальцев побелели под бинтами. — Позволь мне просветить тебя, мудак.
Студент не шевелился, а лишь наклонил голову к ней, скрестив руки на груди, словно готовился к лекции, а не стоял перед разгневанной девушкой.
Она ткнула его пальцем в грудь с такой силой, что Атлас отступил на полшага назад.
— Ты думаешь, что наблюдение за тем, как всё это происходит, делает это меньшей проблемой? — её смех был резким как звук разбитого стекла. — Это чушь, завёрнутая в трусость.
Пауза была настолько гнетущей, что казалось, будто сама тишина затаила дыхание в ожидании следующих слов.
Голос Элис стал хриплым и надрывным, говоря так, чтобы только парень мог услышать.
— Наблюдение за насилием – это не слабость. Это молчаливое одобрение, — ногти впились в ладони, оставляя на коже полумесяцы. — И соучастие.
Атлас ни разу не дрогнул за весь монолог, но в конце мускулы на его челюсти напряглись.
Некоторое время они смотрели друг на друга в напряжённом молчании, нарушаемом лишь тяжёлым дыханием, заполняющим пространство между ними.
Внезапно парень улыбнулся. Это не была насмешка, а скорее мрачная ухмылка.
— Чёрт возьми, какая речь, — пробормотал он. — Ты целуешь мать этим ртом?