— Псс, малышка Ру, — заговорщически прошептал парень.
Розалинда не подняла глаз от груды сухого белья, но её тёмные брови медленно сошлись на переносице.
— Ещё раз так назовёшь меня, и я зашью тебе рот.
— Жёлтыми нитками?
— Красными.
— Неа, давай всё-таки жёлтыми. Это мой любимый цвет.
От этой бессмысленной болтовни у Элис нервно задёргалось нижнее веко, которое она потёрла пальцами. Пропускать мимо ушей эту чушь становилось сложнее, поскольку по неизвестной ей причине, именно в слова Доминика она мало того, что вслушивалась, так ещё и пыталась их анализировать.
Розалинда также пыталась игнорировать нового друга, но то и дело бросала на него беспокойный взгляд, боясь, что парень обидеться и расстроиться, но, казалось, он только и ждал её реакции.
Доминик внезапно ахнул, скатившись на пол под испуганный вздох Ландри. Он драматично высунул язык набок, став походить на карикатурного покойника или, по крайней мере, стараясь казаться им.
— Ох, больно! Моё сердце не выдержит такой жестокости, — он схватился за грудь, словно в него выстрелили.
— Сердце находится с другой стороны, идиот, — пробормотала Элис, переворачивая страницу с тихим шелестом.
— Плевать, — бросил парень, прежде чем продолжить завывать в прежней манере. — Меня отвергли единственные друзья!
Резкий взгляд девушки из-под оправы очков заставил его вскочить на ноги, но Доминик быстро оправился и снова заулыбался, оголяя зубы.
— Не пугай, Роззи, — с толикой ласки в голосе произнесла Элис, опуская глаза снова в учебник.
— Да ладно тебе. Признайся, что ты считаешь меня забавным.
Между ними повисла такая плотная тишина, что даже Розалинда отложила уборку на время и села на край тумбочки, наблюдая за происходящим.
— Возможно. Особенно когда я тебя не вижу и не слышу.
Студент от души рассмеялся, ничуть не смутившись невозмутимым ответом девушки.
— Суровая публика, — посетовал он, потирая подбородок словно уязвлённый. — Знаете, мои шутки – шедевры, высокое искусство. Более того, я заслуживаю признания за свой комедийный талант. Возможно, мне даже дадут собственный час на сцене, как думаете?
— У тебя странное представление о смешном, — подметила Розалинда, проводя кончиками пальцев по рукавам рубашки. — И твой «юмор» чуть не сломал тебе нос на прошлой неделе.
Элис невольно кивнула, продолжая выписывать исторические термины в тетрадь.
В тот день она выходила из аудитории как раз в тот момент, когда оставшиеся члены Круга, называемые Ландри на иначе как «смельчаками», зажимали Доминика в углу, агрессивно пихая в плечо.
Те парни отделались лишь лёгким испугом, успев ретироваться в тот момент, когда девушка почти подошла к ним, а Вейл окончательно привязался к Элис, бегая за ней хвостиком.
Именно так Доминик познакомился с её соседкой, нагло сев к ним во время ланча. Его спасло тогда то, что Розалинда оказалась слишком приветливой и явно была рада завести новых друзей, потому что Элис уже готовилась с силой вышвырнуть парня со стула за шкирку как нашкодившего котёнка.
При упоминании тех событий, студент закатил глаза и плюхнулся животом на кровать Ландри, помахивая на весу своими ногами.
— Это были лишь незначительные последствия моей гениальности. К тому же, мы благополучно отделались от проблем. Правда, Элис?
— Какого чёрта ты делаешь в нашей с Рози комнате? — она проигнорировала слова парня, пробегаясь глазами по записям о античной философии, выискивая грамматические и иные ошибки.
Девушка сидела на кровати, скрестив ноги и свернувшись в три погибели.
Выражение её лица оставалось беспристрастным, но в зелёных глазах мелькнул проблеск нечто близкого к веселью.
— Красотка, в глубине души под всем этим стоицизмом и сарказмом ты обожаешь мою очаровательную компанию. Уверен, ты будешь плакать ночами в подушку, если меня отчислят.
— Тебя не исключат. Ты слишком надоедливый и громкий. К тому же, если ты исчезнешь, то на ком я буду тренировать приёмы психологического давления и методы запугивания?
Доминик снова крайне драматично ахнул. Он прижал обе руки к сердцу, словно слова Элис пронзили его насквозь, но ему явно стоило бы поработать над своими театральными навыками.