Студенты четвёртых курсов притворялись безумными учёными и сектантами, зазывая к себе каждого, кто проходил мимо здания факультета или забредал в коридор на территорию «Сердце Гарольда Рихтера».
Так по коридору бродил высокий парень, одетый в белые простыни и мешок с прорезями для глаз на голове, держал в одной руке факел, а в другой самодельный трактат и с неровно написанным «Malleus maleficarum» посередине. Неизвестный пугал прохожих, выкрикивая с ошибками различные слова на латинском, а девушкам раздавал конфеты со своим номером телефона, написанном гелевой ручкой на блестящей упаковке.
Обычно Третья башня была самой стерильной: безупречные светлых оттенков стены, отполированные полы и ряды кожаных кресел.
Но в этот день атмосфера казалась более раскованной и живой. В коридорах на стенах между аудиториями тянулись импровизированные биржевые табло с надписью: «Кровавая прибыль». На тикерных лентах бегущая строка показывала названия команд и счёт вроде «Soul Co.: сейчас торгуется по 666 акций» и «Hell Inc.: снижение прибыли на 33%».
Группа третьекурсников установила стенд «Вампирский венчурный капитал», где раздавали поддельные контракты на инвестиции в вечную жизнь с условием, написанном тонким шрифтом внизу страниц: «Деньги не возвращаются, если ваше сердце перестанет биться».
Одна аудитория напоминала заброшенный зал заседаний. Столы в комнате были сдвинуты вместе, образуя длинный стол, увешанный чёрными свечами, с которых капал воск на папки с документами под названием «Анализ окупаемости инвестиций в Судный день». Студенты в забрызганных кетчупом или красной краской костюмах активно обсуждали слияния теневых правительств разных государств, ругаясь, матерясь и смеясь под хруст пластиковых стаканчиков с пуншем в их руках.
Другое помещение выглядело так, будто его захватили корпоративные призраки – неупокоенные души людей, умерших за своим рабочим столом от переработок. На проекционных экранах мелькали изображения обанкротившихся стартапов, а манекены, одетые как генеральные директора, сидели, сгорбившись, в креслах с надписью: «Рынок всегда побеждает».
В Четвёртой башни всегда было энергично, но в Хэллоуин здание «Красота Белинды Рифеншталь» становилось иным.
Девушки с направления музыки стояли по углам и играли искажённые версии любимых мелодий или кавер-версии песен из культовых фильмов ужасов. Гитары и скрипки были настроены неправильно специально, отчего струны гудели, а ноты звучали злобно.
Студенты-художники украсили потолки исписанными мертвыми деревьями и нарисованными кричащими лицами ватманами, свисающие с потолка.
Классные комнаты превратились в миниатюрные сцены. Одна подгруппа устроила жуткое кукольное представление по мотивам греческих трагедий. Другая представила скульптурную выставку с торсами манекенов, заполненные имитацией человеческих костей, украденных под носом у историков. Те были слишком заняты украшением аудиторий, соревнуясь с другими факультетами.
Но громче всех праздновала танцевальная подгруппа. В студии современной хореографии стробоскопы мигали красным светом так быстро, что казались брызгами на полу. Студенты двигались в такт музыки, проливая на себя и других алкоголь вперемешку с потом.
Но если пройти дальше по коридору, то можно наткнуться на массивные деревянные двери библиотеки. Там в отделе истории искусств была узкая потайная дверь за полками, полных древних на вид томов. Она вела в таинственный туннель.
Воздух внутри был густым от сырости. Мерцающие бра освещали каменные стены, и первокурсники гуськом пробирались вслед за четверокурсниками. Их шёпот эхом отдавался от сводчатого потолка.
Этот туннель напрямую соединял Четвёртую башню с Пятой – часовней.
Часовня была незримым призраком на территории академии в дальнем восточном углу. Её чернокаменный фасад почти незаметно сливался в ночи.
Снаружи ничто не выдавало в этом здании место для поклонения, за исключением небольшой таблички возле стальной двери с надписью: «Зал исповедей», выполненной выцветшими буквами, которых не пощадило время.
Фонарей внутри не было, а освещение было за счёт рун и алхимических символов, нарисованных на потрескавшихся стенах жуткой сине-зелёной фотолюминесцентной краской и несколькими свечами в руках студентов.