Тусклый свет освещал деревянные скамьи, старые скрипучие половицы и пыльный антиквариат на полках с приклеенной на скотч запиской, на которой заглавными буквами было нацарапано шариковой ручкой: «Собственность академии Чёрный Шпиль: НЕ ВЫНОСИТЬ».
В центре стоял алтарь, покрытый чёрной потёртой тканью, на котором стояла банка с законсервированными игрушечными глазными яблоками и надписью маркером на стекле: «Увидь истинную цену знаний» и кинжал, на лезвии которого было выгравирована нечитаемая фраза на латыни.
Вокруг него собрались старшекурсники в мантиях с капюшонами и с факультетским значками отличия на груди сбоку.
Студенты юридического были одеты в чёрную ткань с алыми поясами, костюмы экономистов сменили белые мешковатые одеяния, историки стояли поодаль в группе из трёх человек, подшучивая едва слышимо над побелевшими от напряжение первокурсниками, а студенты факультета культуры и искусств играли жуткие колыбельные на инструментах, настроенных на диссонанс.
Затем колокол позвонил один раз. Глубокий звук сотряс пыль, свисающую с деревянных стропил над головами, и тут из теней за мерцающем пламенем свечи раздался голос:
— Подходите ближе.
В часовне царило напряжённое ожидание. Привычный гул студенческих разговоров и смеха сменился напряжённой тишиной.
Первокурсники, одетые в униформу академии, стояли, сбившись в небольшие группы. Студенты старших курсов расположились поодаль, наблюдая за младшими с улыбками и раздавая им бесплатные напитки в бумажных стаканчиках.
Одна группа была особенно оживлённой. Трое девушек активно шептались, вглядываясь в силуэт ведущего и наблюдая, как к нему подошли несколько ребят.
— В этом году они действительно зажигают. Я слышала от миссис Макклейн, что сегодня третьекурсники и четверокурсники в ударе, — пробормотала себе под нос девушка с яркими голубыми волосами.
Студентка с окрашиванием чёрно-красный сплит усмехнулась, но не стала отрицать этого. Её тонкие пальцы постукивали по серебряной броши – знак принадлежности к Второй башни. Спиральный Уроборос мерцал в приглушённом свете. Скрестив руки на груди, она кивнула головой на парня в мантии.
— Стив сказал, что заставит нас пройти через железный стул после полуночи.
— Тогда зачем свечи и мешочки с солью? — отозвалась в компании их подруга, одетая в светло-коричневый свитер. Она показала пальцем на потрёпанную картонную коробку у ног ведущего.
Девушки продолжили своё обсуждение, не замечая, что их подслушивали.
Элис стояла в компании Розалинды и Доминика, осматриваясь по сторонам.
Она не хотела вслушиваться в чужой разговор, но сказанное не осталось ей незамеченным. Сюрпризы девушка не любила, поэтому предпочитала знать, с чем или с кем она будет иметь дело.
Но типичная мистическая атрибутика ясности в ситуацию не вносила, поэтому Элис попыталась услышать больше информации.
— Мне следовало узнать обо всём лучше, прежде чем соглашаться, — прошептала девушка себе под нос, сминая в ладони пустой бумажный стаканчик.
Послевкусие ягодного пунша всё ещё играло у неё на языке.
Розалинда приблизилась к ней и прижалась своим плечом к её, переплетаясь с соседкой пальцами и ободряюще сжав их.
Уголки женских губ дрогнули от такого внимания, а мышцы лица расслабились.
— Я не злюсь, — ответила Элис, нервно разминая шею свободной рукой. — Просто надеюсь, что эти игры будут что-то вроде детских.
— О, я тоже надеюсь, — хохотнул Доминик, тыкая пальцем в принт на своей чёрной футболке.
Девушки, не сговариваясь, синхронно нагнулись, чтобы в полутьме разглядеть на что именно указывал друг.
«Кукла Чаки. Чудесно».
— Издеваешься? — выгнула бровь Элис. — Думаешь нас действительно будут убивать? В элитной академии полной богатеньких детишек?
Парень пожал плечами, прежде чем заметил, как Розалинда потупила взгляд, чуть надувая своих пухлые губки, но вслух не комментировала сказанное.
Улыбка растянулась на его лице и не предвещала ничего хорошего, особенно когда у Доминика находилась причина для подколок.
— Серьёзно? Прямо в яблочко?
Девушка закатила глаза, слегка пнув его носком ботинка по ноге, пока Элис оттягивала подругу от откровенно веселящегося парня, из рта которого выходил поток их шуток вперемешку с хихиканьем.