Доминик усмехнулся, театрально откидывая с лица взъерошенные волосы.
— Ой, да ладно. Тогда я был моложе, наивнее...
— Это было несколько часов назад, — перебила парня Элис.
— Как быстро летит время, не так ли? — сказал он, ухмыляясь, несмотря на дрожь в голосе. — А теперь я просто... выборочно храбрый.
— Скорее избирательно глупый, — пробормотала Розалинда себе под нос, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.
Девушка усмехнулась, наблюдая за попытками Доминика отыграться перед их подругой, прежде чем повернулась к Холли, которая раздавала парням их атрибуты в холщовых мешках: иглы, свечи, спички, запечатанные в пластик, и небольшие резные солонки, набитые содержимым доверху. Остатки девушка бросила в сторону троицы.
Доминик поймал их в воздухе прежде, чем они рухнули к их ногам, отдав каждый подругам.
К моменту приближения времени к полуночи, другие группы разбрелись по разным местам в академии, оставляя ребят в часовне.
Не сговариваясь, каждый молча стал писать своё имя на листок и рядом ставить печать собственной кровью, прежде чем передавал бумагу другому.
Свечи зажглись одна за одной, освещая их лица.
Холли шагнула вперёд, придерживая бумагу кончиками пальцев.
— Почти закончили. Осталась последняя часть ритуала, — она обвела взглядом всех присутствующих. — Который час?
Доминик достал из кармана брюк свой телефон и тихонько присвистнул.
— Одиннадцать пятьдесят восемь, — объявил он, улыбаясь, несмотря на бледность лица в свете свечи. — У меня достаточно времени, чтобы пересмотреть свой жизненный выбор.
— Пути назад уже нет, Вейл, — закатила глаза Холли на ребячество парня, подходя к деревянной двери.
Атлас мрачно ухмыльнулся, затягиваясь протянутой Теодором сигаретой, прежде чем вернуть её обратно и побрести вслед за девушкой.
Розалинда инстинктивно схватила Элис за руку, когда все двинулись выполнять последний пункт ритуала. Она выдохнула через нос рядом с плечом подруги, которая прямо сейчас могла слышать, как в голове у неё крутятся шестерёнки.
В тот момент, когда Холли добралась до двери, она шлёпнула окровавленной бумагой по твёрдой поверхности с такой силой, что эхо разнеслось по всей территории пятой башни, а затем прицепила её на канцелярскую кнопку.
— Подходите. Надо постучать ровно двенадцать раз, — холодно бросила она.
Доминик с трудом сглотнул, но выдавил из себя ухмылку.
— Ладно, — сказал он, хлопнув в ладоши, отчего Кассиан вздрогнул, бросая на него злобный взгляд.
Ровно в 23:59 они подняли руки.
Один удар, второй, третий. По началу разрозненный ритм стал более синхронным, каждый подстраивался под друг друга.
Стук, стук, стук.
С каждым ударом в деревянную дверь адреналин в крови студентов усиливался.
Стук. Пауза. Потом ещё один.
Звуки эхом разносились по помещению, вызывая холодок по спине Элис.
— Чушь собачья, — пробормотал Кассиан себе под нос, сильнее ударив кулаком по холодной поверхности несколько раз.
Странное чувство наполнило воздух, как будто нечто наблюдало за ними со стороны, ожидая следующего стука.
— Заткнись, Кас, — прошипел Теодор, уже не выглядя таким расслабленным. Он осторожно оглянулся, чувствуя на себе чей-то взгляд. — Просто давай закончим то, что мы начали.
И наконец, когда прозвучал последний двенадцатый удар, вся группа замерла, наблюдая завороженно как пламя их свечей хаотично затрепетали.
Тени поползли по стенам вокруг них, неестественно меняя формы, и никто не осмелился отвести взгляд, чтобы не пропустить что-то периферийным зрением.
Холли шагнула вперёд, осторожно толкая дверь вперёд, открывая чёрную как смоль тьму.
Свечи были синхронно задуты, прежде чем их зажгли снова.
В часовне было тихо. Слишком тихо. Дело было не просто в отсутствии посторонних звуков, а что-то было не так.
Наступившая тишина была настолько плотной, что её можно было потрогать руками. С каждой секундой она становилась всё тяжелее, давя на них тяжёлым грузом, заставляя задерживать дыхание.