Выбрать главу

— Пожалуйста, Теодор.

— И это всё, что нужно? Чуть-чуть повысить голос, чтобы напугать тебя и заставить умолять меня? — губы парня скривились в усмешке.

Розалинда выглядела испуганной, но ещё больше злилась на себя за то, что не смогла скрыть страх.

— Прекрати, — прохрипела девушка. Её глаза наполнились слезами.

— Не плачь, мышонок, — процедил Теодор, протягивая руку, чтобы смахнуть непролитые слёзы с щеки Розалинды. — Выглядишь такой жалкой, что меня аж блевать тянет.

Внезапно он сделал шаг назад, засунув руки в карманы, чтобы скрыть, как сильно они дрожат.

— Пошли вы нахер, уроды. Надеюсь, вы сдохните также, как Кассиан, — прозвучали слова хрипло и едва слышимо. В них чувствовалось скорее усталость, чем злость.

Теодор отвернулся от ребят, широкими шагами выйдя из помещения, хлопнув дверьми.

Элис резко подняла голову, когда заметила, что вся столовая затихла.

Студенты за соседними столами открыто переглядывались и шептались между собой о том, что именно произошло между ними и почему вообще они сидели за одним столом.

Элис с трудом сглотнула, чувствуя знакомую панику, которая напоминала о себе стеснённостью в горле. Не сдержавшись, она достала успокоительное, глотая сразу несколько таблеток.

С неё было достаточно стресса за эти сутки.

Доминик, подсев к склонившейся над столом Розалинде и прижав её голову к своей груди, издал сдавленный звук, среднее между смехом и рыданием.

— Господи, нам конец, — его слова сменились истеричными смешками, между которыми он выдавил. — Дамы, если меня убьют, попрошу вас похоронить меня подальше от этого психа. Не хотелось бы прослыть в загробной жизни лузером, умерев сначала от потусторонней твари, а после от колкостей Теодора после смерти.

Холли театрально закатила глаза, прежде чем откинуть свою длинную растрёпанную косу через плечо.

Внезапно зазвучал звонок, разрушавший тяжёлую тишину.

Студенты вскочили на ноги и, гремя подносами, бросились к выходу. Одни нервно поглядывали в сторону умолкших ребят, другие делали вид, что ничего не произошло. Обычная обеденная болтовня стала слишком натянутой, нарочито громкой, подобно разыгрываемому спектаклю. Всем было интересно узнать подробности вспыхнувшей ссоры, но мало кто хотел связываться с членами Круга или Элис Харланд.

Вслед за ними вышли Холли и Атлас, бросив последний взгляд на троицу, прежде чем слиться с толпой.

Девушка не сразу сдвинулась с места. Она долго сидела, застыв на месте, после того как столовая опустела.

Пальцы всё ещё сжимали скомканную упаковку седативного препарата, а взгляд не сходил с места Теодора. Его слова прокручивались в голове Элис, перемешиваясь в громкую какофонию, которая сводила её с ума.

Яркий солнечный свет струился сквозь высокие окна, рисуя золотые полосы на липких после трапезы столах. Он должен был успокоить своим мягким свечением, подарить чувство безопасности, но девушка лишь сильнее испытывала чувство паники и вины, проявляющихся тошнотой и чем-то мерзким, чему она не могла дать название.

Девушка не могла пошевелиться. Горло жгло от непролитых слёз, а зрение расплывалось по краям каждый раз, когда она слишком долго моргала.

Правда тяжёлым камнем легла на грудь Элис – Кассиан погиб, потому что она задула его свечу.

Сколько бы Доминик ни шептал: «Это не твоя вина», а Атлас наперебой с Холли не кричали, что всё это игры их разума, что Нотли жив, девушка всё ещё ощущала фантомную боль на задней части шеи оттого, как сильно Кассиан держал её за рубашку, вдавливая ткань в кожу со спины, прежде чем его утащили.

Элис должна была почувствовать облегчение, по крайней мере, так она себе это говорила. Надо было радоваться, что Нотли не доставит больше проблем ей и кому-либо ещё, но всё, что девушка чувствовала – вину со вкусом крови.

Она прикусила внутреннюю сторону щеки до боли, ощущая, как металлический вкус заполняет рот, но самоповреждение не заглушало воспоминания.

Элис всё ещё слышала подобно наяву влажные рвущиеся звуки между истошными криками, как кости ломались под давлением, а следом следовали пробирающий до костей булькающий смех, когда нечто пыталось хохотать с набитым ртом.