Старые пыльные часы на стене показывали без десяти одиннадцать, когда тяжёлая скрипучая входная дверь захлопнулась за выбегающей на мороз Элис в тонкой материнской ночнушке, а вслед за хлопком послышался короткий, но отчаянный девичий крик.
В носу защипало, предвещая мрачное тоскливое настроение следующие два, а то и все три часа поездки.
«Надо успокоиться» — дрожащие пальцы залезли во внутренний небольшой кармашек чёрной сумки, достав алюминиевую блистерную упаковку с таблетками. С задней стороны каждого маленького кармашка на металлической фольге были написаны кривым почерком цифры маркером.
Достав таблетку под номером семь, Элис накопила во рту достаточно слюны, прежде чем проглотить её вместе с препаратом.
Элис не могла понять, её атаковала мигрень, повышенное давление, или же подобным образом проявлялись признаки панической атаки, но даже прислонившись виском к ледяному стеклу автомобиля, девушке не стало легче ни на миг, а чувство тревоги становилось всё более ощутимее.
«Скоро уже мы приедем на место?» — промелькнул вопрос в голове, который девушка не стала озвучивать вслух.
Чем сильнее она уходила с головой в диалог с самой собой, тем сильнее ей хотелось разреветься. Расплакаться навзрыд, словно младенец – громко и яростно, чтобы весь мир услышал её чувства, боль и разочарование, но лицо оставалось бесстрастным несмотря на бурю в груди.
Спустя время тревога сменилось долгожданным спокойствием, которое медленно расползлось по её телу. Конечности стали ватными, а голова опустела. За своими мыслями она не заметила, как задремала, откинувшись на сиденье и скрестив руки на груди, словно обороняясь.
Каменные заброшенные джунгли вскоре сменились лесными пейзажами, мелькающие за окном бесконечной полосой.
Черный лес – название, данное не картографами, а шёпотом тех, кто забрел слишком далеко. Его не было ни в одном GPS-навигаторе, туда не вели никакие автомагистрали, а только тропы, протоптанные тусклым светом, прорывающегося сквозь кроны.
Деревья возвышались подобно стражам с корнями, извивающимися под пропитанной мхом почвой. Их ветви не колыхались, а дышали.
Птиц здесь не было, только их отголоски. А иногда, когда ветер проскальзывал сквозь потрескавшиеся каменные арки, наполовину увитые плющом, из-под земли доносился звук, похожий на далёкое пение. Не латынь. Не какой-либо другой живой язык, но что-то определённо древнее.
Элис услышала это, открыв резко глаза и прильнув к окну курносым носом.
— Приехали, мисс Харланд, — раздался мужской голос с водительского сиденья.
Девушка кивнула скорее автоматически, чем осознанно, не отводя взгляда от окна.
Туман стелился низко, не поднимаясь выше колена, словно нечто сознательное, двигаясь против ветра.
— Красиво, — прохрипела она, услышав в ответ утвердительное мычание.
Середина осени наступила, подобно синяку на небе тёмно-фиолетовым на рассвете и ржаво-красным к закату.
Лес вокруг академии словно истекал кровью. Деревья здесь не сбрасывали листья, а падали перед крепкими стволами в благоговении. Их узловатые корни трещали под ногами студентов, которые стояли под величественными кронами и курили.
Элис вышла из автомобиля, разминая затёкшие ноги.
Воздух был свежий и прохладный, в нем чувствовался легкий аромат древесного дыма, переплетающийся с осенним ветром.
Академия возвышалась над лесом, словно тёмный собор с извилистыми шпилями, устремлёнными к облакам, а стены здания словно были сделаны не из камня и не из стали, а из слоёв спрессованного пепла. Чёрный Шпиль казался живым, словно дышащее чудовище, наблюдающее за всеми, кто осмеливается приблизиться, и провоцирующее их сделать ещё один шаг.
В центре стоял фонтан – железная дева, изображающая Фемиду. Её рот широко раскрыт, но вместо пламени или крика из него извергается лишь прозрачная вода.
Двор простирался перед воротами, подобно кладбищу, но не только из-за мрачной атмосферы, но и из-за тишины. Несмотря на то, что перед входом в академию бродили и собирались в кучки студенты, не было слышно гомона, смеха или громких голосов. Элис казалось, словно они просто шевелили губами, не издавая ни звука.