— Знаешь, — он взглянул на подругу, подходящую ближе, и пододвинулся в сторону к подножью постели. — Большинство людей обмочились бы после вчерашнего. Я имею в виду... чёрт, ты слишком спокойна для всей этой чертовщины, не думаешь?
Его улыбка дрогнула в попытках сохранить иллюзию обыденности, в то время как длинные ноги постукивали методично по полу. Естественность казалась предпосылкой чего-то надвигающегося, предупреждением не расслабляться.
— У большинства людей нет мозгов, — пробормотала Элис, садясь на освободившееся место и упираясь локтями в колени. Всё тело было напряжено. — Я мало чем отличаюсь от них. Просто ими начинают руководить эмоции, а мной кулаки.
Девушка заметила во время разговора, как Доминик заморгал так часто, что карие глаза заволокло плёнкой слёз.
— Если хочешь плакать, то не при мне, — она резко со свистом выдохнула через нос, выглядя раздражённой.
— Я? Нет. Это всё чёртовы пыльные коридоры, — хохотнул парень, костяшками пальцев утирая влагу.
— Ага, конечно, — этот жест смягчил Элис. Голос стал мягче, вкрадчивее настолько, насколько позволял её характер. — Давно у тебя аллергия на пыль?
— Может быть секунд десять-пятнадцать, — парень бросил в ответ, принимая тот же беззаботный вид как раньше. Привычная усмешка вновь возникла на его бледном лице, — Пытаешься произвести психоанализ? Может я просто плачу, когда красотки испепеляют меня взглядом.
Элис никак не отреагировала, лишь уголок её губ непроизвольно дёрнулся, прежде чем девушка вновь приняла ледяное безразличие. Она полезла рукой в карман брюк и вытащила из открытой пачки сигарету.
— Не смей это поджигать здесь! — рявкнул Доминик, но тут же замешкался, когда девушка бросила на него свой фирменный устрашающий взгляд. Ох, парень знал слишком хорошо, что происходило дальше, когда чёрный зрачок в зелёных глазах расширялся под резким выбросом адреналина. — Ладно, ладно. Я затыкаюсь лишь потому, что хочу посмотреть, не подавишься ли ты дымом, пытаясь изобразить крутого лысого мужика из боевиков.
Выгнув иронично бровь, Элис щёлкнула зажигалкой у бумажного кончика и медленно затянулась, прежде чем выдохнула дым прямо в потолочный вентилятор, лениво вращающийся над ними обоими.
Едкий дым жёг глаза, но вместе с лёгкой болью приходило долгожданное спокойствие.
— Ты чего-нибудь боишься? — вопрос вырвался тише, чем предполагалось самим Домиником.
Девушка замерла на середине выдоха. Тело напряглось, готовясь нанести удар тому, кто осмелился усомниться в выдержке Элис, намекнуть на слабость, а после громче уязвлённой гордости зазвучало сердце.
Да. Она действительно может испытывать страх.
Образ выстраиваемый годами рушился для неё самой под тяжестью всего того дерьма, что происходило, не давая девушке ни капли передышки. Если раньше ей казалось, что смерть слишком часто околачивалась рядом, то сейчас создавалось впечатление, что костлявая старуха в чёрном балахоне с острой косой наперевес следовала за Элис по пятам.
— Я не боюсь сдохнуть, — призналась девушка тихо, признаваясь в нечто постыдном.
— Слишком банально, — Доминик хмыкнул в ответ с нотками игривой насмешки. — Даже не удивлён.
— Ты не о том подумал. Это ответ.
Не дождавшись язвительного комментария от подруги, он перевёл на девушку взгляд. Какая-то его часть явно ожидала ответное поддразнивание с обычной кривой ухмылкой на тонких губах, но вместо этого обнаружила глаза, пристально глядящие на него, отчего в горле застряли слова.
— Окей, — Доминик поднялся на локти, прежде чем оказался в том же положении что и подруга. — Прости, красотка.
Пальцы парня дрожали, когда он заправил прядь волос за ухо Элис. Доминик помедлил, прежде чем продолжил говорить – редкость для того, кто говорит без умолку.
— Ну, — протянул он и обнял девушку за плечи, игнорируя существование понятия «личное пространство». — Я всегда считал тебя непобедимой машиной для убийств, питающейся кровью врагов. У тебя даже страх крутой.
Элис резко выдохнула. Это был не совсем смех, но что-то близкое к этому, чтобы парень расслабился, прижимаясь щекой к крепкому женскому плечу.
— Я ещё воды боюсь, — голос был ровным, спокойным. Она напряглась под чужой тяжестью, но не отталкивала.