Выбрать главу

— Шутишь?

Элис покачала головой, ответив с ощутимой задержкой, раздумывая, стоит ли рассказывать о себе больше положенного.

— Отец учил меня плавать методом, который мама называла «жить захочешь, значит выплывешь», скинув с пристани. Он думал, что во мне пробудятся инстинкты к выживанию, но в моей маленькой восьмилетней голове не было ничего, кроме начальной заставки из мультфильма «Котопёс».

Глаза Доминика расширились, глядя на неё с приоткрытым ртом. Явно не ожидавший этих слов парень буквально замер, не зная, что сказать и куда себя деть, прежде чем до него не дошла вся абсурдность ситуации.

Согнувшись пополам, он буквально взвизгнул, смеясь подобно гиене, прежде чем его прервал звонки шлепок по затылку ладонью. Удар был достаточно сильный, чтобы из парня вырвался хрип, но недостаточный, чтобы причинить реальный вред.

Но Доминик лишь шире ухмыльнулся, потирая место, куда она попала.

— Значит, — парень наклонился слишком близко к ней, отодвигая стены, выстроенные Элис. — Если я вытащу тебя во время дождя на улицу, то технически это будет считаться покушением на убийство?

— Мудак, — беззлобно пробурчала девушка. — Я тебе тут душу изливаю, а ты горло от смеха разрываешь?

Доминик улыбнулся, широко распахнув глаза и, девушка готова была поклясться, его зрачки расширились прямо на глазах. Тонкая бледная рука потянулась к каштановым прядям, наматывая одну из них на палец.

— Эй, — прошептал он, понизив голос на октаву. — Если я умру раньше, ты будешь меня помнить, красотка?

Элис сначала не шевелилась, даже не моргала. Пальцы с зажатой между ними сигаретой замерла у губ, сжатых в тонкую линию.

— У тебя странное понятие «флирта», — за этими словами не было никакой злобы, лишь знакомая сухость, через которую пробивались чувства, скрыты под плотными слоями, сформировавшиеся за годы одиночества.

Подобные разговоры девушке были не по душе.

Доминик снова расхохотался. Смех был слишком громким, слишком резким от облегчения, потому что, конечно, она всегда могла спустить его обратно на землю.

— В тебе нет ни капли романтики.

— Разве? Я не виновата, что ты как испанская инквизиция.

— Убийственно-очаровательный и убедительный?

— Надоедливый и бестолковый, — челюсть зашевелилась под кожей, прежде чем Элис продолжила говорить. В словах без её желания проступила мягкая нотка. — Ты настолько прилипчивый, что люди не забудут тебя, даже если попытаются.

У парня перехватило дыхание. Он придвинулся ближе, притянув лицо девушки ближе за тонкую прядку.

От этого движения девушка нахмурилась, но всё же не приняла попыток сопротивления. Она слишком многое ему позволяла.

— Красотка, — прошептал Доминик, уткнувшись ей в кожу. Губы коснулись линии острой скулы, вызывая у Элис мурашки. — Если я поцелую тебя сейчас, как быстро ты сломаешь мне нос?

— За три секунды, — ответ прозвучал незамедлительно, но скорее на автомате, чем осознанно.

От горячего дыхания и лёгкого прикосновения пухлых чуть влажных губ её пробрало дрожью, отчего пепел от сигарет упал на бедро. Девушка затянулась никотиновым дымом, прокручивая на повторе в голове лишь одну мысль:

«Он так близко», — ни один мужчина ещё не пробивался сквозь выстроенные Элис стены, как этот чудаковатый тип со странной причёской.

Он сносил всё на своём пути, не оставляя после себя ни кирпичика, не давая и шанса возвести ограждение заново. Не с ним.

Это было видно по взгляду Доминика от которого сквозила дикая энергия, заставляющая отвести глаза в сторону, несмотря на то, что парень даже в такой момент не мог отбросить свои идиотские шутки.

Они не казались девушке сейчас такими глупыми.

— Круто. У меня есть в запасе две секунды, — голос стал ниже, грубее. В нём появилась отчётливая хрипотца, от которой к Элис вспотели ладошки.

Поцелуй начинается как случайность – неуклюжая и неуверенная. Губы Доминика сначала прикасаются к женской щеке, затем уголка рта.

Девушка замирает, не докурив сигарету. Дым клубится вокруг их лиц, а пепел сильнее окрашивает дорогую ткань брюк.

Затем Элис чувствует язык, нерешительно скользящий по её сухим губам. На вкус парень был как крепкий кофе с мятной жвачкой, как противоречие. Последнее чувствовалось особенно ярко. Тепло разлилось внизу живота, когда девушке пришло осознание – жевательная резинка всё ещё была в его рту.