Выбрать главу

Элис позволила своему языку сплестись с его лениво, продвинувшись дальше, ощупывая дёсны, щёки изнутри...

«Нашла», — она не сдержала улыбки, особенно когда парень стал краснеть прямо во время поцелуя.

— Идиот, — хохотнула Харланд, чувствуя, как неловкость также подбирается к ней, проявляясь краской на коже шеи. — Это намёк, что тебе противно со мной целоваться?

— Не понял, — парень впал в ступор, пытаясь понять, о чём говорила Элис, прежде чем расплылся в довольной улыбке. — А, ты о рвоте?

— Из твоих уст это прозвучало ещё хуже.

Опуская глаза в пол, девушка хотела было отстраниться, но Вейл не дал ей этого сделать, заглядывая в глаза и смотря в них так пристально, что у Харланд спёрло дыхание.

— Забей, — пробурчал студент, игриво чмокнув Элис в уголок рта. — У меня агевзия[2].

Пальцы вцепились в ткань рубашки Доминика, пока одна из его пуговиц не расстёгивается от резкого движения. Парень застонал, но не остановил Элис, позволяя ей шарить под слоем одежды, оглаживая ледяными ладонями разгорячённую кожу.

— Звучит, как венерическое заболевание, — хмыкнула девушка, лизнув губу Вейла, который покорно приоткрыл рот на мгновение переплетаясь с ней языками.

— Бессердечная стерва, — застонал он поцелуй со счастливой улыбкой на лице.

Девушка берёт полностью инициативу в свои руки. Зубы задевают нижнюю губу, пока под ними не расцвела краска, а затем Элис ловит всхлип своим языком с влажным чмокающим звуком, от которого у неё у самой застревает скулёж глубоко в горле.

Свободной конечностью она вцепилась в мелированные кудри на затылке, прижимая к своему телу, пропахнувшему никотином, потом и отчаянием. Между ними не остаётся ни дюйма.

Внезапно Доминик отстраняется ровно настолько, чтобы пристально взглянуть на девушку.

Когда Элис потянулась к нему, длинные пальцы сомкнулись на женской ладони, преподнеся ко рту. Распухшие покрасневшие губы коснулись разбитых костяшек, расцеловывая каждый сустав, каждый шрам.

— У тебя щёки горят, — вырвалось едва слышимо, хотя девушка покраснела не меньше от такого нежного жеста.

— Икар тоже горел, когда приблизился к солнцу, — прошептал Доминик в женскую кожу, театрально выгнув бровь.

Элис, не сдержавшись, хихикнула. Это был короткий, резкий звук, больше похожий на лай, чем на смешок. Совершенно не женственно, но тем не менее искренне.

— Выпендрёжник, — подразнила его девушка, улыбаясь с редкой для неё беззаботностью.

Доминик ничуть не обиделся на колкое замечание, ухмыляясь в ответ. Его большой палец медленно провёл по изгибу шеи Элис.

Сердце затрепетало от интимности его прикосновений, от того, как он касался рук девушки, как ласкал её кожу, как смотрел на Элис сквозь длинные ресницы.

Пальцы, смявшие потухшую сигарету, задрожали, особенно, когда Доминик потянулся к шее своими губами, не отпуская её руки.

Девушка ненавидела, как была приручена так просто.

— Как только кто-то из нас выйдет за эту дверь, то всё будет как прежде. Ты понимаешь?

Дыхание Доминика резко прервалось, словно Элис только что ударила его под дых. Хватка на руке стала крепче, прежде парень заставил себя расслабиться.

Губы скривились в горькой усмешке, когда парень откинулся назад достаточно, чтобы она смогла увидеть пронзительный взгляд, прожигающий насквозь и направленный прямо на неё.

Доминик не стал комментировать сказанное, противиться, истерить, а лишь коротко кивнул. Он вновь потянулся к девушке, лаская зубами и языком линию подбородка, двигаясь выше к нежной коже под ухом.

От его губ кружилась голова, а тело реагировало против воли. Пульс замирал от каждого прикосновения парня.

— Ненавижу быть серьёзным.

Горячее дыхание обжигало, не давало мыслить рационально.

— Перестань драматизировать, — возражение прозвучало неуверенно, слишком тихо и хрипло, чем ей хотелось.

Элис ненавидела то, как просто Доминику удавалось влиять на неё. Но как только эта мысль сформировалась, девушка обнаружила, что уже наклонила голову, чтобы предоставить ему лучший доступ к своей шее.