Выбрать главу

[1] Фраза «Once a wolf, always a wolf» (Один раз волк, всегда волк) является аналогом поговорки «сколько волка не корми, он всё равно в лес смотрит»

[2] Агевзия – это полная потеря вкусовых ощущений. Это серьезное расстройство, вызванное повреждением нервов, рецепторов или центров вкуса в мозге, часто из-за травм

Глава 6

За окном свистел холодный ветер – предвестник приближающейся зимы.

Деревья были голыми. Их скелетообразные ветви двигались от порывов, подобно длинным костлявым пальцам.

Бледный свет луны пронзал плотные серые облака, проникая сквозь плотные шторы. Он отбрасывал причудливые узоры на бежевые стены, казавшиеся яркими при дневном свете.

Две односпальные кровати в идеальной параллельной симметрии: одна аккуратно заправленная и пустая, а другая смятая там, где Элис пару часов назад читала при тусклом свете настольной лампы, а теперь спала, укутавшись в одеяло, вытащив наружу одну ногу.

Внезапно мир замер.

Не было слышно вообще никаких звуков. Даже сверчков на улице больше не было слышно, хотя те обычно наполняли поздние часы своим ритмичным стрекотом. Но сейчас абсолютная тишина давила на барабанные перепонки.

Внезапно в воздухе запахло влажной землёй и чем-то металлическим. В горле запершило от этого запаха при каждом неглубоком вдохе под одеялом.

И тут сквозь сон она почувствовала это – тяжесть на матрасе, словно кто-то присел на край рядом с ногами.

Элис лежала без движения, застыв в постели. Одеяла обвили тело подобно кандалам. Глаза оставались плотно закрытыми за трепещущими веками, но она ощущала, что что-то не так.

Воздух становился холоднее с каждой секундой, каждый выдох превращался в облачко, которое кружило у её лица, пока не растворялось в темноте.

Тук, тук, тук.

Нечто забарабанило по изножью кровати с интервалами, слишком точными, чтобы быть случайными.

Мышцы напряглись под потной кожей.

А затем ужас разливается по каждой жилке, когда когтистый палец проводит от лодыжки вверх к бедренной кости, мучительно медленно отодвигая ткань одеяла дюйм за дюймом. Нечто замирает, лишь когда добирается до точки пульса на шее.

— БУ.

Голос прозвучал прямо возле уха, но тепла от дыхания не было. Только холодный воздух обдул скулу.

Она сжимает веки сильнее, пока за ними не взрываются звёзды до тошноты.

Элис едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть и не закричать от страха. Лёгкие горели от нехватки кислорода, когда она пыталась дышать как можно тише, незаметнее, боясь издать любой лишний писк и выдать себя.

Пробуждение означало встречу с тем, что пришло к ней, пронзительно смотрело сверху вниз.

Успокаивая себя мысленно, что всё это сон, Элис слегка приоткрыла глаза так, чтобы это было не особо заметно.

Это был он.

Сгорбленная фигура примостилась на корточках на краю кровати так близко, что его локти почти касаются острых коленей, скрытых под тканью чёрной мантии. Его голова покоилась на когтистой длинной руке, уперевшись в острый неестественно бледный подбородок.

Абсолютно белая плоть окружала глазницы, в которых должны были быть глаза, но вместо этого – пустота.

Рот существа растягивается от уха до уха, демонстрируя каждый острый как бритва зуб, а линия подбородка простирается гораздо шире, чем позволяет человеческая анатомия.

Существо знает, что она не спит.

Элис снова зажмурилась, когда нечто наклонилось ближе, пока его лицо не зависло в нескольких дюймах над её, в то время как костлявые конечности упёрлись в подушку по обе стороны, болезненно зажав её пряди волосы, едва не выдирая их из головы.

Девушка даже не поморщилась, оставаясь неподвижной.

Элис не знала, исчезнет ли монстр, если она откроет глаза, или существо станет достаточно реальным, чтобы причинить ей боль. Поэтому девушка пыталась сосредоточиться на чём-то другом – на собственном дыхании, на ощущении, как ногти впиваются в ладони как можно незаметнее под одеялом.

— Элис.