Соль из солонки немного высыпалась в дрожащую ладонь, а пламя свечи бешено замерцало, грозя погаснуть в любую секунду, если Элис выдохнет слишком сильно или резво повернётся.
Врезавшись плечом в деревянные двери общежития, она протиснулась через них, но не успела сделать и нескольких шагов, как замерла.
Вместо осенней уличной прохлады ей в нос ударил запах затхлости, пыли и плесени. Вся эта какофония ароматов прилипала к нёбу, вызывая судороги в желудке и подступающую к горлу желчь.
Там, где должны были быть полированные мраморные полы и люстры, источающие академический престиж, тянулись под мерцающими тусклыми лампами обветшалые доски, потерявшие когда-то давно свой лоск.
Элис не сразу поняла, что пред ней предстала Третья башня – здание факультета экономики и бизнеса, где размещались кабинеты профессоров, лекционные залы, в которых были симуляции торговли и проходили семинары для финансовых специальностей.
Но то, что предстало перед девушкой было не просто пустым коридором или заброшенным классом, ожидающего ремонта. Это место больше походило на здание, оставленное десятилетиями назад.
Несколько мгновений Элис стояла парализованная, пытаясь осознать эту невозможную смену реальности, в то время как все инстинкты внутри неё кричали:
«Беги».
Она прилипала босыми ступнями к холодному грязному полу, сдерживая испуганный скулёж от далекого эха в конце коридора.
После того, как по телу пробежала первая дрожь, за ней последовала мгновенная волна тошноты, от которой подогнулись колени.
Элис ущипнула себя за бедро раз, затем ещё, пока кожа не покраснела, но картинка перед ней не изменилась.
Дыхание сбилось, пробиваясь со свистом сквозь крепко стиснутые зубы, когда волна ледяного ужаса пронеслась по позвоночнику. Пальцы сжали солонку и свечу, побелев от напряжения.
Каждый мускул в её теле напрягся не только от страха, но и от чего-то более необъяснимого. Подобно животному, ощущающего хищника неподалёку, где-то на уровне глубоко скрытых инстинктов она почувствовала угрозу. Словно она стояла на тонком льду над бездной, которую никто никогда не измерял.
Пульс так сильно колотил внутри, что казалось, будто кто-то стучал в барабан внутри неё.
Тук, тук, тук.
Каждый удар был громче и отчётливее предыдущего, пока звон в черепе не сменился противным писком от напряжения в висках.
В воздухе снова появился тот самый мерзкий запах, как будто прокисло молоко на жаре, а рядом влажная земля смешалась с кровью. Это был его запах.
Элис не видела тварь, не слышала скрипа половиц под тяжестью шагов, но чувствовала кожей, как подкрадывался, а затем прятался от её глаз за ближайшим углом.
Монстр питался не кровью и плотью, а страхом.
Он приходил не только за ней и убивать Элис явно так быстро не собирался. Существо знало, что сможет получить больше, что она бросится прямо в его когти и с радостью предложит ему себя, стоит твари поманить своим острым коготком, а следом указать на подругу, подразумевая: «Сначала она».
Эта дьявольская хтонь раскачивала Элис на эмоциональных качелях, давая надежду, а затем доводя до отчаяния, чтобы потом выжать девушку досуха, пока от неё не останется лишь оболочка.
Сдавленный вздох вырвался прежде, чем девушка смогла сдержать его. Словно в доказательство её догадок из женского рта вырвался клубок пара от резко понизившейся температуры. Он был где-то рядом.
«Пошёл ты», — зубы сжались так сильно, что челюсть щёлкнула.
Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре, заставляя Элис невольно морщится всякий раз, когда шлёпанье её ног отдавался эхом от каменных стен. Девушка двигалась вперёд несмотря на то, что каждая клетка её тела кричала бежать, прятаться, дождаться утра в безопасном месте.
Реальность была искажена. Коридоры академии были длиннее и искривлённее, а длинный проход в старом здании казался бесконечным. Деревянные обшарпанные двери тянулись по обеим сторонам, но ни одна из них не была открыта.
Элис попыталась дернуть за ручку несколько из них. Бесполезно. Заперто.