— Многие из студентов являются дети дипломатов и бизнесменов. Манеры были привиты им с молоком матери, — подал голос водитель, сжимая в мозолистой ладони сумку с вещами девушки.
Она подняла на мужчину глаза, поймав его спокойный взгляд.
Водитель выглядел так, словно он сам являлся высокопоставленным человеком, глядя на его манеру поведения и величественную осанку.
Элис неопределённо пожала плечами.
— Они выглядят утончённо, — не могла не согласиться девушка, привычным жестом скрестив руки на груди, обороняясь. — И форма красивая.
Его губы растянулись в безупречной улыбке, которая казалась заученной. Верхняя часть лица оставалась неподвижной, подобно маске из холодного камня, а расчётливый взгляд контрастировал на фоне мягкого изгиба рта.
— На вас она будет выглядеть ни хуже, мисс Харланд.
— Льстите мне?
— Ничуть. Просто констатирую факт, чтобы вы не считали себя недостойной этого места.
Элис хмыкнула, дёрнув уголками рта.
— Паул Чендлер, — представился хрипло мужчина, преступая с ноги на ногу, без слов ведя девушку за собой.
Она хотела было открыть рот, чтобы представиться в ответ, но понимала, что это прозвучало бы глупо, ведь её имя давно было известно всем работникам академии. Поэтому Элис лишь кивнула, протягивая руку мистеру Чендлеру.
Увидев жест, мужчина притормозил, замедляя шаг, но не останавливаясь. Он смотрел на хрупкую руку чересчур пристально. Несмотря на то, что его лицо было безэмоциональным, в его глазах читалось недоумение. Но всё-таки Паул пожал руку, аккуратно, помня о том, что перед ним была женщина.
Странное взаимодействие прервали тяжёлые шаги позади, которые вынудили Элис обернуться.
К ним стремительно приближался один из студентов. Он был высоким, даже слишком для дорогого костюма. Ткань слегка натягивалась на его широких плечах и груди, проигрывая битву крепким накаченным мышцам. Чёрный пиджак с золотыми пуговицами облегал его фигуру ровно настолько, чтобы подчеркнуть каждую брутальную черту: накаченную спину, мощные руки, крепкую шею, натянутую даже в состоянии покоя. Рубашка была сделана из белоснежного шёлка, идеально отглаженного, а на её фоне выделялся тёмный однотонный галстук, который свисал чуть свободнее. Одна из рук с выступающими под кожей венами постоянно тянула его вниз, пытаясь ослабить ещё сильнее.
Чёрные волосы были коротко подстрижены, а холодные зелёные глаза пронзали каждого, кто осмеливался смотреть в них слишком долго. Бледная кожа обтягивала острые скулы, а линия подбородка была такой твёрдой, что о неё можно было бы разбить стекло.
Маленькие серебренные серьги блестели на его ушах, цепи были спрятаны под пиджаком, но звенели при каждом его шаге.
Элис не заметила, как пристально уставилась на этого парня, замечая даже очертания его татуировок, выглядывающие из-под воротника его рубашки: «Разорение», выведенное жирными буквами у горла, словно проклятие, которое он с гордостью носил даже здесь.
Начищенные до блеска кожаные ботинки скрипели при каждом его шаге. Это была неудобная на вид обувь, созданная для ходьбы по мраморным коридорам, а не по залитым кровью переулкам.
Парень не ёрзал и не разглядывал себя в отражении витражных окон, как другие. Он смотрел только перед собой. Незнакомец выглядел не как какой-то привилегированный мальчик, родившийся в богатстве или с наследством, не как изысканный принц, играющий в дипломатические игры за книгами, улыбками и тихими разговорами о будущем, написанных на бумаге. Это привлекло внимание.
Элис столкнулась с ним взглядом, чувствуя, как табун мурашек пробежал по её загорелой коже от столь пристального внимания.
Не дожидаясь Паула, Харланд шагнула вперёд, зашагав как можно медленнее по мраморной лестнице, оставляя за собой следы грязи от потрёпанных кроссовок.
— Всё же здесь есть чудаки, — пробормотала девушка под нос, услышав за своей спиной тихий смешок.
Кончики пальцев задрожали, когда взялись за холодную ручку двери.
Территория кампуса изнутри выглядела безупречно – стерильно-белые коридоры, залитые светом из витражных окон в пол. Лучи отражались от мраморных полов настолько отполированных, что они были похожи на замёрзшее озеро с карпами ярких расцветок под прозрачной гладью.