Выбрать главу

По позвоночнику пробежал мерзкий холодок от осознания, поразившего её.

«Есть вероятность, что он не единственный».

А значит в следующий раз соли может не хватить, если эти демонические твари решат напасть толпой.

Харланд бросила взгляд в сторону, замечая, как на другом конце аудитории Теодор Хаймор ухмылялся одному из своих прихвостней.

«Он сдохнет следующим», — цинично подумала девушка, вспоминая реакцию парня в их последнюю встречу в столовой. Теодор будет последним, кто прислушается к ней, и скорее назовёт Элис чокнутой.

Девушка и сама старалась не отрицать, что произошедшее могло быть плодом её фантазии. А Розалинда? Не более чем массовый психоз, вызванный недосыпом, стрессовыми событиями и предстоящими экзаменами.

«Нет», — Элис покачала головой, опровергая собственную теорию.

Это было бы слишком просто объяснимо. После первой ночи Харланд была вполне солидарна с предположением Атласа о том, что Кассиан, ранее имеющий проблемы с зависимостью, мог подмешать что-то в напитки ребят. Его исчезновение – это не более чем страх физической расправы и попытка освободиться из-под гнёта родительской опеки.

Но вчерашняя ночь меняла всё кардинально. Происходящее не было галлюцинацией. Холод был реальным, и Розалинда тоже его чувствовала, видела пар дыхания, выходящий изо рта. Соль и пламя свечи также не были частью иллюзии, а инструментами.

Профессор Вейл бросила свои лекции на стол с громким хлопком. Вырывая Элис из задумчивости. Звук эхом разнёсся по кабинету.

Её высокий, властный голос прорезал тишину.

— Я вижу, что вас не интересует мой материал, — женщина причмокнула губами, покрытые бордовой помадой, и окинула взглядом каждого из присутствующих.

К удивлению девушки, Агата Вейл обращалась не к ней, а ко всем студентам. Только сейчас Харланд заметила, что большинство ребят даже не открыли свои тетради и ноутбуки, чтобы законспектировать лекцию. Присмотревшись, становилось ясно, что в аудитории многие даже сидели рядом, разбившись по небольшим группам и шепчась друг с другом.

Сплетни не были таким уж редким явлением, но было удивительно насколько гротескно это выглядело со стороны.

Пальцы женщины сжали края трибуны, костяшки пальцев побелели под тусклым светом. Она медленно и размеренно вздохнула, явно сдерживая настоящие эмоции под контролем.

— Думаю, вы уже слышали, что сегодня одна из студенток была найдена выпавшей из окна, — начала мисс Вейл, прорезая тишину. — К сожалению, девушка скончалась до приезда скорой помощи.

Пауза затянулась слишком долго, сгущая воздух.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Элис отстранённо наблюдала, как взгляд профессора нервно скользил по окну, затем опустился на собственные руки, прежде чем вернуться снова к студентам.

Откуда-то позади Харланд раздался шумный вдох, затем девушка с обгрызенными ногтями, сидящая неподалёку от Элис, замерла посреди написания текста, а блокнот соскользнул со стола с приглушённым стуком.

— Власти проводят расследование, — продолжила женщина ровным голосом. — На данном этапе я прошу вас уважать частную жизнь её семьи и...

Её прерывает сдавленный всхлип. Одна из девушек на первом ряду прикрыла рот рукой, глядя на профессора широко раскрытыми и блестящими от подступающих слёз глазами. Двумя рядами выше парень толкнул своего друга локтём. До Харланд донеслось тихое:

— Эта та девчонка с голубыми волосами, да?

«Линда», — имя в голове пришло на ум сразу с мерзким холодком по телу, от которого встали волосы на затылке.

Она вспомнила эту девушку. В воспоминаниях Харланд она была довольно бойкой, несмотря на спокойный характер. Ещё пару недель назад студентка помогала Элис по учёбе, делилась своими конспектами, а сейчас её нет.

Взгляд девушки устремился на Теодора, сидящего в трёх рядах впереди. Она наблюдала, как сначала напряглись его плечи, а затем руки, обычно лениво сложенные на столе, сжались в кулаки. Кровь отхлынула от лица Хаймора, оставляя его кожу восковой под светом ламп. Дрогнувшие губы приоткрылись, но ни звука не сорвалось с них, а глаза были широко раскрытые. В них мелькало нечто, явно несоответствующее привычной язвительности или злорадству. Это была неприкрытая вина, выглядывающая из-под шока.