Выбрать главу

— Возможно, — Розалинда не осталась в стороне, с громким металлическим щелчком открывая припасённую банку пива. — Зато мы умрём, будучи в стельку пьяными, и оставшуюся вечность будем вместе.

— Прекрати угрожать мне, — Элис взяла предложенный алкоголь, сделав глоток.

«К чёрту всё. Если мир рушится, то она хотя бы насладиться этим видом с первых рядов».

Пижамная вечеринка, как называл её Доминик, хотя Харланд считала, что тут ближе было прилагательное «безумная», с каждым часом лишь набирала обороты.

Воздух был наполнен запахом подгоревших закусок, пролитого пива и резкого одеколона парня, отдающий чем-то цитрусовым.

Элис, ближе к часу ночи переодевшись в привычную одежду для сна, состоящую из мешковатой футболки и спортивных штанов, прислонилась к дверному косяку с свисающей между губ сигаретой. Она наблюдала за разворачивающимся хаосом с отстранённым интересом зоолога, который рассматривал обезумевших приматов.

Розалинда стояла теперь на кровати подруги с видом женщины, смирившейся со своей неминуемой гибелью, подобно героини любовного романа, пела припев песни «Живя молитвами»[1]. Её белые носки, с ярко-зелёными мультяшными лягушками, опасно скользили по простыням, пока девушка имитировала игру на гитаре, чуть не ударив Вейла коленом в нос, когда тот попытался забраться к подруге.

Доминик, аплодируя и свистя, подобно обезумевшему фанату, бросал в девушку горсти попкорна. Половина полетела в открытую сумку Харланд, а другая прилипла к чёрным волосам, как конфетти, но Ландри этого даже не заметила, продолжая воображать себя рок-звездой.

Элис сделала ещё одну затяжку, выдыхая дым через нос, как разъярённый бык.

— Вы двое в курсе, — протянула она ровным голосом. — Что мы собрались здесь не ради веселья?

Парень замер посреди движения бёдрами, но Харланд назвала бы это скорее безобразием, чем попытками танцевать.

— Ага. Но это же круто? — он выкрутил громкость ноутбука на максимум, заставляя половицы задрожать от басов.

— Доминик прав, — поддержала Розалинда, пытаясь выполнить весьма необычный пируэт. — Это психологическая война! Если мы достаточно запугаем Полуночного человека, он больше к нам не сунется.

— Или забьёт нас ароматизированной свечой в приступе психоза, — пробормотала Элис, устало прижавшись щекой к дверному косяку. — Чудесно. От моего покрытого блёстками трупа будет пахнуть ванилью.

Вейл ахнул, прижав ладонь к груди. Он явно пытался драматично схватиться за сердце, но будучи пьяным перепутал стороны.

— От твоего чёрного юмора у меня в глазах потемнело, красотка, — парень, спотыкаясь, направился к Харланд. Пиво перелилось через край стакана, когда он обнял девушку за плечи. — Ну же, мисс стоунфейс, потанцуй с нами.

— Нет.

— Трусишка, — пропел Доминик, тыкая Элис в рёбра, но при виде красноречиво поднятой женской руки, сжавшейся в кулак, благоразумно отступил в относительно безопасное место к Розалинде.

Та уже переключилась на песню «Не переставай верить»[2], покачиваясь с закрытыми глазами и размахивая руками.

Харланд обратила внимание, что один из носков отсутствовал на её ноге. Почему? Она понятия не имела, но глядя на то, как подруга прыгала уже по полу, перескакивая через соляной круг, который был обведён вокруг их одной кровати, в другой, Элис решила не мешать её выступлению.

Девушка бросила взгляд на контуры самого большого круга, который они сделали на всякий случай, отойдя подальше, чтоб не разорвать его.

Доминик, как обычно, всячески потакал Розалинде, подбадривая с ложкой на носу и алюминиевой банкой в руке.

— Нам пиздец, — Элис тяжело вздохнула, потушив сигарету о порог.

Ландри, всё ещё подпрыгивая, улыбнулась ей, выглядя необузданной и невероятно живой.

— Да, — согласилась девушка, запыхавшись. — Но посмотри, как же это может быть весело.

После этих слов, Розалинда втянула её в этот хаос.

Элис не танцевала. Никогда. Но каким-то невероятным образом из-за сочетания тёплой женской руки на её запястье, щенячьего взгляда подруги и подбадриваний Доминика, она подошла ближе, неуклюже покачиваясь на месте.

Вейл сразу воспользовался ситуацией и, достав телефон, стал снимать всё на камеру, активно комментируя происходящее.