— Считаете меня особенной, мистер Чендлер? — хмыкнула девушка, смотря на Паула и наблюдая в его глазах странный блеск. — Не думаю, что меня хватит на что-то большее, чем чёрный квадрат Малевича.
Он ничего не ответил, через пару мгновений молчания отведя взгляд и продолжая путь.
Паул провел её по коридору мимо настенных шкафов с наградами и кубками, а также портретами нескольких учеников.
«За выдающийся вклад в академию Чёрный Шпиль. Гордость в стекле, крови и тишине», — прочитала Элис, поёжившись от суровых взглядов студентов, одетые чёрные траурные одеяния на вид.
— Я подожду вас снаружи, а после провожу вас в общежитие, мисс, — вырвал из мыслей девушку Паул, встав по левую сторону от двери с её сумкой, подобно лейб-гвардейцу.
Элис кивнула, поспешив отчитаться директору о своём появлении в академии, а после провести остаток этого дня за экскурсией по кампусам.
Девушка надавила на ручку, потянув дверь на себя и словно сквозняк прошмыгнула в кабинет.
«Надо было сначала постучаться», — она поджала губы, стыдливо укорив саму себя.
Перед ней предстало огромное круглое помещение без окон с высоким потолком, который растворялся в тени, подобно дыму. Пол из отполированного чёрного обсидиана настолько зеркален, что кажется водой, в котором не было видно лица смотрящего, а только его очертания, просто движение.
Подобных стилизованных архитектурных решений было так много, что Элис начало казаться, будто это место должно сводить с ума, а не вдохновлять студентов на учебные достижения.
В самом сердце комнаты находился стол, вырезанный из цельного камня или просто стилизованный под него. Хотя девушка уже не сомневалась, что эти богачи определённо потратили бы лишнюю сотню долларов на это. Он не был загромождён бумагами, а только стационарным компьютером и органайзером для канцтоваров.
«Руководители только ставят подписи, документы и прочие прелести бюрократии – удел нижестоящих», — хмыкнула Элис как можно тише, но было видно, что ко всей этой роскоши вокруг она привыкала с трудом.
За столом сидел директор. Он не был слишком старым, но и не молодым. На вид это был мужчина лет сорока с короткой стрижкой седых волос и выбритыми висками, больше походивший причёской не на главу престижной академии, куда брали только избранных, а на солдата.
Солдата, отправленного на гражданку не потому, что он был сломлен, а потому что слишком функционален.
Даже его чёрный пиджак казалось был сделан из ткани, который был прочнее любого кевлара.
— Добрый день, мисс Харланд, — его яркие голубые глаза смотрели на девушку пристально, словно видели её душу и мысли насквозь.
Его голос был тихим. Не добрым, не жестоким, а просто уверенным как погода, заявляющая пасмурным небом, что с минуты на минуту пойдёт дождь.
Элис не нужно было вести продолжительную беседу, чтобы понять, что этот мужчина пугал её до чёртиков.
— Добрый день, мистер, — девушка быстро осмотрела кабинет, натыкаясь на именную позолоченную табличку, отодвинутую в сторону. — Миллер.
На лице Алана Миллера возникла тень улыбки, после чего он молчаливо указал ладонью на стул перед собой.
Девушка юркнула на стул совершенно не как леди, вытаращив свои зелёные глаза на директора и вытянув спину по струнке.
— Не нужно так нервничать, — несмотря на то, что это должны быть успокаивающие слова, они прозвучали холодно из его уст. — Я рад, что вы всё-таки добрались до нас, мисс Харланд, несмотря на печальные обстоятельства.
— Смерть всего лишь очередной жизненный этап. Я предпочитаю думать о том, что он не последний.
Она попыталась произнести это как можно безразличнее, но в груди всё равно всё сжалось в предательский комок даже из-за небольшого упоминания о кончине её матери.
Мистер Миллер заметил это, но его выражение лица не изменилось, а во взгляде не промелькнуло ни капли тепла. Элис не злилась на мужчину из-за этого, принимая во внимание его честность, а не напускные соболезнования, которыми за эти месяцы была сыта по горло.