Воцарилась тяжёлая тишина, если не считать ветра, завывающего снаружи, от которого свечи в их руках дрожали, тихо потрескивая. Тени вытягивались, становились длиннее, прежде чем снова возвращались на место в исходное состояние.
Розалинду пробирали до мурашек эти аномалии. Она никак не могла к ним привыкнуть, хотя уже несколько часов в компании старосты петляла между узких проходов между высокими стеллажами, заставленные книгами.
У Холли перехватило дыхание, когда она вжалась спиной в холодную стену, уперевшись коленями в диван перед собой. Её взгляд бегал по сторонам в поисках опасности, вслушиваясь в тишину.
Пусто.
— Ты правда думала, что учиться в библиотеке среди ночи – разумная идея? Господи, Ландри, у тебя седативное вещество ушло в сиськи?
Розалинда вздрогнула, не отстраняясь лишь по причине ограниченного пространства. Хотя по тому, как она сверлила взглядом девушку, становилось очевидно желание пришибить ту на месте за длинный язык.
— Серьёзно? Ты сама нарушила правила академии, сладко посапывая в вычурное издание учебника по истории искусств, — девушка тыкнула старосту пальцем в щёку, на которой отпечатались чёрная краска в виде букв.
Откуда-то из глубин библиотеки раздался громкий скрип. Звук перекладывания веса с конечности на другую на старых скрипучих половицах.
Они замерли во время разгорающегося спора, мигом заткнувшись. Широко распахнув глаза, девушки, не сговариваясь, прижали ладони к ртам, чтобы некто не услышал их дыхания.
Через несколько мгновений вновь воцарилось затишье, но выходить из укрытия никто не собирался. Слишком рискованно. Опасно.
Холли не сразу прервала молчание, подождав пару минут, чтобы наверняка убедиться в том, что неизвестный покинул их достаточно далеко.
— Вычурное? Говорит та, кого на прошлой неделе отчитали за «неверное понимание видения Ван Гога». Твой максимум – покачивать головой в такт песням Ланы Дель Рэй и считать её тексты шедевром, — прорычала девушка, бросая красноречивый взгляд на белые бантики по обеим сторонам головы одногруппницы, словно та сошла с обложки альбома певицы. — А уснула я в неположенном месте, потому что кто-то решил со мной поспорить.
Розалинда так крепко стиснула зубы, что её челюсть дрогнула.
— Заткнись. И без твоего писка тошно, — прошипела она, зацепив старосту за её высокий голос.
Вцепившись пальцами в волосы, девушка едва сдерживала всхлип, рвущейся наружу. Мало того, что за ней кто-то гнался, так ещё и приходилось терпеть общество Холли Хэдж.
— Откуда мне было знать, что это произойдёт? — в голосе отчётливо слышалась усталость. Меньше всего Розалинде тратить оставшиеся силы на бесполезную ссору. — Какого чёрта ты вообще не пошла в свою комнату?
Холли сжала свечу крепче, уставившись, не мигая, на мерцающее пламя, словно проще было признаться ему, чем живому человеку.
— Из-за сучки Дюпри, — выплюнула она, поморщившись.
Девушка удивлённо посмотрела на неё, на мгновение забыв о их напряжённых отношениях и нависшей над ними опасности.
— Луиза Дюпри? Твоя соседка по комнате?
Губы Холли изогнулись в горькой усмешке.
— Ага. Яркая звезда на небосклоне этого заведения. Идеальная стерва из Первой башни, — пробормотала студентка после непродолжительной паузы. Голос был едким, но в нём было меньше яда. — Она даже не задумывается о моём существовании, пока я не встаю у неё на пути, но потом? Дюпри просто улыбается мило и, чёрт возьми, сочувственно.
— Ты злишься, потому что есть кто-то, кто не даёт тебе повода для жалоб? — Розалинда выгнула бровь. — Ты чокнутая, Хэдж. Теперь ненавидишь людей за то, что они не посылают тебя нахер за твоё поведение?
Мускул дёрнулся у виска Холли, прежде чем она полностью повернулась к одногруппнице. Её лицо оказалось рядом с лицом собеседницы настолько близко, что их носы почти соприкоснулись в тесном укрытии.
— Шутишь что ли? Настолько тупая, что тебе приходится всё разжёвывать, Ландри? — бледная конечность махнула куда-то неопределённо в сторону. — Когда я смотрю на её милое личико, то вижу, кем я должна быть, кем я могла бы быть, если бы вселенная сжалилась надо мной. Но у меня нет ничего, что есть у Луизы: красоты, харизмы, кучи друзей, идеальных оценок, богатых родителей.