Выбрать главу

Орудие пыток с грохотом упало на землю, замолкая и погружая живых в непривычно мёртвую тишину.

С глухим хлопком девушки приземлились на спину, ударяясь об кафель выпирающими позвонками. Боль пронзила повреждённый участок, в груди спёрло дыхание.

Холли вновь попыталась заорать, но из сорванного горла раздались лишь булькающие звуки, неслышимые даже самой девушкой в этом шуме.

— Беги! Беги! Беги! — кричала Розалинда, не умолкая и повторяя в бреду отчаяния одно и то же, даже когда сумела рывком поднять девушку с пола и потянуть за собой.

Она рывком распахнула шире скрипучую дверь, из который вышел мужчина, тут же её захлопывая. По деревянной защите прошлась серия ударов, норовя снести еë вместе с девушкой с ног.

— Я убью! Убью вас, шлюхи! Каждый кусочек будет подан мне на тарелке вместе с вашей кровью. Я буду жадно глотать плоть!

Розалинду перекосило.

Они попали в заброшенную комнату. Деревянный паркет был обезображен небрежным обращением, чем намекали глубокие дыры. Стены шелушились, а краска с них падала на грязный пыльный письменный стол. Над ним располагалась широкая труба, с которой свисала решётка.

Под громогласные угрозы, девушки рванула на мебель, чудом избегая ловушек прогнившего пола.

Первой полезла Холли. Подтянувшись, она в последний момент перед тем, как незнакомец выбил дверь, помогла одногруппнице залезть во внутрь.

— Ползи! Ползи! Ползи! — орала во всю глотку студентка, толкая девушку со всех сил.

По ту сторону оказался коридор.

Рухнув на пол, Хэдж вцепилась пальцами в волосы, пытаясь отдышаться. Щёки защипали, отдавая краснотой. Адреналин неустанно качал кровь в сердце и мышцы, ожидая продолжение погони.

Розалинда чувствовала себя не лучше, но все ещё пыталась держаться, зная, что паника не помощница им.

Руки на несколько мгновений ослабленные повисли вдоль тела. На глаза накатила слёзная дымка, которую она поспешила стереть тыльной стороной ладони.

Ободряло лишь то, что даже во время побега их свечи не потухли. Это было подобно знаку, что их действия были верными.

Нужно идти дальше.

Первая дверь. Щелчок. Заперто.

Вторая дверь чуть поодаль с противоположной стороны. Щелчок. И вновь заперто.

Розалинда, сцепив зубы до противного скрежета в ушах, ломилась из одной в двери в другую.

Сердце кровило. Часто её мать употребляла такое выражение как: «Сердце кровью обливается», когда ей было особенно тяжело и грустно в атмосфере хаоса и разрухи в доме. Но как оказалось, только сейчас данное незамысловатое сочетание трёх слов являло истину. Девушка мелко содрогалась от того, как этот полый фиброзно-мышечный орган, казалось, становился влажным и покрывался горячими каплями всё сильнее от звучания металлического щелчка и звяканья ручкой.

Надежда на спасение подобно песку ускользала между пальцев, оставляя после себя ощутимый осадок.

Холли животом и мокрым разгорячённым лбом прильнула к прохладной стене.

— Как же так... нет, нет, нет, — тараторила шëпотом девушка, на мгновение затихая и продолжая чуть более уверенно. — Это ведь игра, не так ли? Ему неинтересно, если мы умрём быстро, а значит где-то должна быть лазейка?

В другом конце коридора вновь прозвучал визг циркулярной пилы, а в такт ей – ленивый топот.

Мужчина словно знал, что добыче больше некуда деться. Знал и смаковал чувство собственной власти и безысходности дрянных девчонок, годных лишь в его рту.

Потными подушечками пальцев девушки скользила по стене, оставляя на поверхности грязные разводы. Цепляясь об острые края оставшейся штукатурки и вгоняя сочетание цемента и песка глубоко под ногти, Холли первая почувствовала очередную дверь.

Толчок. Незамедлительно раздался скрип, обрываемый резким выпадом девушки вперёд. Женская хрупкая ладонь с силой вцепилась в кусок дерева, мешая тому двигаться дальше с характерным звучанием.

Шаги, как и рёв пилы стихли. Наступила могильная тишина.

— Затаился, — уголки губ задёргались в нервной улыбке. Розалинда была с ней полностью согласна, коротко кивнув.

Не теряя драгоценных минут, девушки, втянув изо всех сил животы, гуськом прошмыгнули в небольшую щель дверного проёма, чудом не задевая ничего, что могло бы издать нежелательный звук.