Мужчина, не спеша преодолевая расстояние, опустился перед койкой в правом дальнем углу от выхода. Пусто. Кряхтя то ли от недовольства, то ли от неудобной для него позы, он выпрямился и направился к соседней кровати.
Девять.
Три широких шага до выхода из палаты, два из которых – до центра.
Раз. Сердце замерло, готовясь к худшему. Два. Холли невольно дёрнулась от тяжёлого удара стопы об пол, вжимаясь лбом в плечо одногруппницы. В уши врезался шорох скользящей ступни по шероховатой поверхности. Три. Прыжком преодолевая расстояние, мужчина с грохотом упал на корточки у места.
Шуршание смешивалось со скрипом половиц от двигающихся вперёд-назад острых коленей поодаль от укрытия девушек. Урод ошибся местом.
Десять.
В комнате медленно становилось холоднее.
Вгоняя под кожу мозоли, Розалинда вцепилась в крест и как можно быстрее выскользнула из-под кровати, приближаясь к психопату.
Не успела она обрушить на мужчину удар, некто влетел в комнату, разбивая об него что-то с треском и выбивая из каннибала булькающий крик.
Он шумно упал на пол, пальцами слышимо шкрябая по полу, намереваясь встать.
Кровь закипела в жилах, подгоняя адреналин.
Запястья Розалинды коснулась чьи-то тёплые пальцы, забирая у неё из рук деревянный крест.
Только сейчас, отойдя от шока, девушка заметила, как коридор впереди стал светлее из-за свечи, скрытой за дверным проёмом.
— Отдай, поранишься, — со слышимой отдышкой прозвучал голос Элис, и Розалинда была уверена, что могла в полутьме разглядеть её улыбку. — И отойди в сторону.
Как бы девушке не хотелось её обнять, времени было мало. Кивнув, студентка бросилась к Холли, высунувшейся из укрытия, заталкивая ту обратно.
Со стороны они могли наблюдать, как улыбка растянулась на искусанных женских губах под крики и болезненные стоны мужчины.
— Любишь играть, урод? — из горла девушки вырвался ехидный смешок, граничащий с истерическим хохотом.
Пальцы нащупали выступ на символе религиозной атрибутики и повернули его нужной стороной.
Казалось, Элис заводилась сильнее, ощущая нежными подушечками выступающие по большей части поверхности деревянные иглы.
— А я обожаю.
Больше не церемонясь, девушка стала наносить уверенные удары со всей силы.
Тело под её ногами орало, голосило что есть мощи, придавая большего энтузиазма девушке. Харланд просто не могла остановиться.
Казалось, что вот он шанс – хлопни противника сильнее по голове, проломи ему череп, но она не готова мириться с этим.
С тем, что ублюдок, возомнивший себя Богом, решил поиграть со всеми ними в догонялки, посылая своих приспешников.
А если психу всё ещё не понятно, с кем он имел дело, тогда девушка готова была вбить это ему как можно глубже в голову.
Раздался хруст. По помещению прокатился дикий вопль, перетекающий в глухой визг, слышимо сдерживаемый чем-то.
— Ой, что же такое, мудак? — иронично пропела Элис, ногой пиная наугад мужчину и попадая в бок. Он вновь заскулил, выплёскивая сквозь прикрытый пальцами рот нецензурную брань. — Где болит? Не скажешь, да? Тогда я попробую угадать наощупь, ты не против?
На ослабленное борьбой тело обрушилась ещё одна серия ударов.
Лоб девушки намок. Пот капал на пол, попадал в глаза и мешал держать их открытыми. Мышцы уставали. Тянущая тупая боль при каждом движении давала о себе знать, нарастая. Но завороженная происходящим, девушка не хотела останавливаться.
— Отвернитесь, — рявкнув, она перехватила руками крест поудобнее и нанесла последний удар в голову, пригвоздив его с характерным звуком к разлагающемуся полу.
Мужчина больше не подавал признаков жизни.
Измождённый истощением и недостатком сна организм не находил более силы бороться столь активно, как могло бы при лучшем раскладе. Поэтому Элис была рада, что смогла добить его за раз.
Отбросив в сторону деревяшку, она пробрела к своей свече. Свет пламени слабо мерцал, когда Элис опустилась на колени рядом с ними. Её руки всё ещё дрожали от адреналина.