– Я не знаю, я никогда не видел такого, – второй держал в руках прозрачный камень, не успев вставить его в нужный паз. –Портал не должен был запуститься, я еще не поместил кристалл.
Свет голубой магии расходился от моих ног и по всему порталу разрастался рисунок артефакта. Крики и приказы солдат доносились как через толщу воды, отдалённо и глухо. Я вновь взглянула на белые лепестки в небе, закрыла глаза и почувствовала легкий полёт нежных лепестков. Когда я открыла глаза, то вокруг уже не оказалось ни Аэстриса, ни его обезумевших улочек, а вдалеке над дворцом последние лепестки поднимались в небо, оставляя меня одну посреди Пустоши.
/Бригон/
Я смотрел, как тело матери оборачивалось белыми лепестками витриила, рассыпаясь и соединяясь с Мидором всего сущего в нашем мире. Ритуал ухода за грань остался еще от Древних, правда проводили его только для членов имперской династии. Простым жителям не предоставляли выбора, их всех неминуемо отправляли за гряду. В какой-то момент старики принимали решение, что их семья должна перестать тратить священный Мидор на остатки их жизни, и они отправлялись на портал. Мысли перескочили на Дэю, скорее всего, её уже перенесли. Видит ли она белые лепестки из-за гряды? Сожалеет ли о содеянном? Я заставил себя вернуться мыслями вернуться к церемонии. Лёгкие белые хлопья поднимались над постаментом в нежном прощальном танце. Казалось, с ними уходят последние надежды и свет, который моя мать приносила в это жестокое место.
– Прощай, мама, –прошептал я одними губами.
Отец стоял на противоположной стороне. На его жестком благородном лице отсутствовали какие–либо эмоции. Я хотел бы, чтобы он разозлился, горевал, бился в бешенстве или просто подошел ко мне и обнял. Увидеть любые признаки того, что мы ему небезразличны. Верней, теперь остался только я.
К отцу подошёл солдат, я не услышал, что он сказал. На секунду глаза отца округлились от удивления, но он моментально вернулся себе безразличную маску и отошёл чуть поодаль, туда, где стоял Брог. Я сжал кулаки.
– Правительница Сармин, твоё тело теперь соединилось с миром, но твоё сердце будет продолжать дарить нам свет и направлять твоих потомков. –Жрец вскинул руки и поймал один из лепестков.
Отец должен был поместить на Древо кристалл, оставшийся от тела матери. Но он эмоционально обсуждал что-то с Брогом и, очевидно, не услышал Жреца. Я перевел взгляд на Жреца, тот кивнул мне. Я подошел к постаменту, взял сердце матери – янтарный кристалл. Я всегда знал, что он будет янтарным, как лучи солнца, в которых она так любила греться. Жрец протянул мне белый лепесток, я приложил его на поблёскивающий кристалл. Он впитал лепесток, словно тот медленно погружался в золотистую воду. Движение остановилось, и кристалл замер. Я поднёс сердце матери к древу на стене и медлил вставить его в нужный паз. Еще немного подержу её в своих руках. Не могу пока отпустить.
Ко мне подошёл Жрец и положил руку на плечо.
– Она ведь не исчезла, она соединилась с Мидором и теперь будет продолжать жить как его часть. Помню день, когда ты родился. О да, я никогда раньше не видел Правительницу Сармин такой счастливой. Она светилась от радости, да, как светится сейчас этот кристалл. Она оставила тебе свой свет, ничего не потеряно. Знаешь, мальчик мой, в детях мы продолжаем нашу линию жизни, и это величайшее счастье. Я не могу иметь детей, и поверь мне, это разбивает мое сердце. Поэтому не печаль свою мать, продолжай жить, и она всегда будет вместе с тобой.
Я вставил кристалл в паз и отошёл.
– Если бы мой сын был так умен, как ты говоришь, – донёсся до меня разъяренный голос отца, – он бы не позволил этой девчонке обвести себя и Сармин вокруг пальца. Всех торговцев отправить в подземелье. Их телеги сжечь, среди пепла будет легче отыскать артефакт, огонь ему не страшен.
Сердце гулко ударялось о рёбра и пульсировало выше, толкая кровь к голове. Отец считает меня виновным в смерти матери. Я должен найти камень первым. Я докажу отцу, что я не идиот и не ребенок.
Я захватил оружие, походный плащ, немного еды и фляжку с водой – возможно, придётся провести в городе несколько часов, если не всю ночь, – и отправился в город на площадь.
Там царил полный беспорядок, торговцы поспешно запрягали лошадей и готовились к скорейшему отбытию. Ворота заперты, им всё равно не уйти. Я влился в толпу и нарочито громко стал расспрашивать о малой жрице, которая приходила с утра. Я подходил ко всем и каждому без разбора и краем глаза следил за реакцией остальных.
– Малая жрица, невысокая девушка с каштановыми волосами, – повторял я, обозначая рост девушки рукой, не достающей мне до подбородка. – Малая жрица, она прихо…