Я снова посмотрела на госпожу, она тоже заметила тени, но смотрела на них совершенно спокойно, уже не улыбалась, но продолжала подносить ненавистную чашку, чтобы сделать глоток, я снова попыталась закричать и остановить ее.
— Значит, вот как Ты решил воплотить камень! – уверенным голосом сказала Правительница. Она снова перевела взгляд на меня и улыбнулась. – Мидор уже идет по своему пути.
Кажется, она совсем не замечала моих попыток предупредить ее, у меня выступили слезы, мышцы лица болели, я открывала рот шире, по горлу прокатывались спазмы, но губы Правительницы касались тонкого края чашки.
– Ты всегда напоминала мне свободную и сильную птицу. –Она отпила глоток, и сон начал расходиться трещинами, через которые лился голубой свет, я взглянула госпоже в глаза. Она лишь губами прошептала. – Лети…
Начал нарастать какой-то монотонный звук, словно накапливался в одной точке в воздухе. В лицо ударил поток воздуха, ослепила яркая вспышка. Я старалась не опускать веки, остаться еще на мгновение с ней, еще раз увидеть ее улыбку, но глаза резануло, и я сдалась, закрыла их, а когда открыла вновь, увидела перед собой лишь нежный свет двух лун этого мира – Миреса и Дэальго.
По телу прокатилась волна знакомого чувства, ветер наполнял мои крылья. Но на этот раз я сильнее ощущала их мощь, силу, ловкость и стремительность. Я скользила у самых макушек темных деревьев, тянувших ко мне свои громадные ветки.
Я посмотрела вниз и увидела мохнатые лапы с серебристой шерстью и тонкими черными полосками рисунка на ней. На передней шерсть слиплась под темной коркой крови. Я наконец была свободна, я возродилась и чувствовала благодарность. Внутри меня царапалось еще какое-то чувство, но я пока не могла точно его описать.
Лес вызывал совершенно новые ощущения. Тишина окутывала и смягчала ночной воздух, звезды подмигивали, а луны благословляли мой полет. Вся жизнь вокруг приветствовала меня. Мои кожистые крылья не издавали ни звука. Я перевернулась в воздухе, от восторга сердце пропустило удар, и начала набирать высоту, рассматривая весь лес. Я увидела, где он соединяется с Пустошью, как две волны разных морей.
Видела небольшую струйку дыма от нашего лагеря, видела гряду и свет от Аэстриса за ней. Я вспомнила госпожу в своем сне, она просила не возвращаться в город.
Я так надеялась, что Жрец поможет разобраться со всем, но я не могу ослушаться Правительницу. А если не в Аэстрис, то куда идти? Прошу, подскажи мне.
Мое тело развернулось, против собственной воли я удалялась от Аэстриса вглубь леса, сквозь мелькающие деревья стала заметна серебрящаяся поверхность реки, а за ней проглядывалось небольшое поселение. С десяток небольших разноцветных шатров разместилось вокруг большой шестиугольной хижины. По периметру горели лампады. Там обеспокоенно сновали люди и огромные звери, следящие за моим полетом. Я видела силуэты, облаченные в такие же яркие одежды, как и палатки.
Я мягко приземлилась на небольшом скальном выступе недалеко от поселения. Меня потянуло туда, нужно идти с самого утра, не задерживаясь. Сердце затрепетало, словно я увидела очертания дома и знала, что возвращаюсь в место, где мне будет безопасно и где меня ждут. Приятное спокойствие обволокло разум.
Я посмотрела на серебристые звезды. Я отправлюсь туда завтра, а сейчас можно насладиться полетом. Тело вновь стало для меня послушным, и я оттолкнулась от невысокой скалы и полетела вверх. Дух захватывало.
/Бригон/
Я смотрел на Дэю и осторожно, не касаясь кожи, убрал с ее лица прядь каштановых волос. На лицо девушки вернулись краски, а тело перестали сотрясать судороги. Дэя спала на мягкой сочной траве, обволакиваемая нежными побегами цветов и вьюнков. Голубой свет магии больше не растекался по телу, глубокие борозды древних рун практически исчезли, и их свечение угасало. Она выглядела спокойной, и иногда ее губы трогала легкая улыбка. Мне бы хотелось узнать, что она видит в своих снах.
Когда мы только принесли ее к лагерю, она была совсем бледной, между бровей залегла складка, она билась в судорогах, и тогда Риру пришлось силой прижимать ее к земле и сдерживать метания, чтобы она не поранила себя. Дэя глотала воздух и широко открывала рот, жилки на шее бугрились под кожей, натянутые, как струны, и казалось, вот-вот лопнут.
Это зрелище становилось невыносимым, и пару раз мне хотелось заорать и откинуть мерзавца Рира от Дэи, чтобы он оставил ее в покое. Но я понимал: он знает, что делает, и это единственное, чем мы можем помочь, пока их связь с тем зверем не прервется.