Я сунул руки в карманы и начал ходить из стороны в сторону. Оставалось только ждать. Пальцы наткнулись на холодный металл, и я вытащил из кармана заколку. Мать любила носить ее, еще с самого детства я помню, как переливался янтарь на ее светлых волосах, а металлическое изображение птицы было сделано так искусно, что, казалось, если смотреть на нее достаточно долго, то можно увидеть, как она расправит крылья, встрепенется и полетит. Это вещь Древних, такая же загадочная, как и они. Интересно, почему мать решила подарить такую дорогую вещь жрице.
– Эй, Рир, – я присел рядом с ним на бревно. Он выглядел вымотанным после борьбы с судорогами Дэи. Рыжий медленно моргнул, словно успел заснуть за это время. – Что ты знаешь про Древних?
– Удивляешь, Перчатка, – он запустил пятерню в волосы и вздохнул. – У тебя во дворце крупнейшая во всей империи библиотека, а ты спрашиваешь оборванца об истории.
Опять зацепил. Мне нужно научиться контролировать свое раздражение рядом с ним. Забавно, но я уже почти начинал быть ему за это благодарным.
– Ладно, не кипятись, Наследник. – Он подобрал соломинку с земли и начал крутить ее между пальцев.
«Наследник» резануло меня даже больше, чем «Перчатка». Я не соответствовал этому званию, а может, и не хотел и не старался соответствовать. Наследовать что? Умирающий город с тысячью безумных? Видеть былое величие Аэстриса под ударами врагов, пришедших за артефактом. Отводить глаза и не обращать внимания на мольбы людей, отправляя их на жертвенник Ашкаара. Я должен стать наследником этого? Быть не может, что я рожден стать свидетелем конца мира.
– Не зови меня так. – Я опустил голову и разглядывал под ногами живые голубоватые бутончики, ползущие к Дэе. Как маленькие слуги, они спешили к своей госпоже, обогреть ее и обнять.
– Не понял, как же тебя называть? Перчатка? Ну я просто не могу удержаться, она так и мозолит мне глаза. Вы все такие особенные, получаете больше Мидора, чтобы использовать магию, якобы во благо империи и народа.
– Ты считаешь нас бесполезными? Ты не представляешь, о чем говоришь. Мы несем груз власти и стараемся сделать жизнь наших людей лучше.
– Скажи мне, Перчатка, – последнее слово он буквально выплюнул, как будто оно было мерзким на вкус, – что ты сделал своей магией для твоего народа, для простых и бедных людей, которые борются за каждую каплю Мидора, которые вынуждены грабить опустевшие дома соседей, как только тех совершенно поглотит безумие?
– А я что-то должен делать для таких людей? Тех, кто не гнушается даже остатками жизни умерших? – От его взгляда меня снова захлестывали волны гнева, они выталкивали из меня слова. – Я видел это сотни раз, видел, как соседи, словно коршуны, слетаются и расхватывают те немногие свидетельства, которые еще какое-то время напоминали бы, что здесь раньше жил человек?
– А как ты думаешь, Перчатка, – он встал и сделал пару шагов в мою сторону, – как еще отчаявшиеся старики и родители могут купить хоть парочку дней для своих детей? Если бы ты высовывал нос из своего дворца и тратил меньше золота на ненужные традиции, ты бы увидел, как живет твой народ. Хотя глупец тот, кто называет это жизнью. Мы доживаем последние капли Мидора, и если ты пройдешься по улицам и заглянешь в глаза этим людям, то увидишь только отчаяние и ожидание смерти.
Снова попал в точку, в самый центр кровоточащей раны. Знал, мерзавец, куда бить. А может, я и впрямь глупец, может, я слишком долго боялся взять ответственность и принять свое наследство. Рир прав, мне надо выйти к людям, перестать прятаться во дворце и метаться между выбором отца и пассивным принятием судьбы, которое предлагает Жрец, может, я смогу найти что-то иное.
Рир вернулся на свое прежнее место и сел. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, и лицо снова стало приветливым. Только в глазах я видел боль и ярость.
– А что касается Древних, тот тут пожалуйста, расскажу. – Он хохотнул. —Значит, устраивайтесь поудобнее, детки, расскажу вам историю, как злые Древние маги пытались погубить все живое.
Я оторопел от его слов и не понимал, как можно изливать яд и говорить о смерти, а уже через мгновение строить из себя завзятого весельчака.
— Значит, давним давно, за тысячи лет до того, как мы появились на свет, миром правила Магия, которой владели разные кланы, но не желали делиться, и тогда на помощь обычным людям пришли Верные…