P. S. Некоторые фотографии будут приложены с лёгкой цензурой, так как они носят слишком личный и интимный характер. Прошу прощения.
Время важного, но тихого признания: я официально помолвлен.
Я не могу в это поверить, но очень рад. Теперь Сергей Давыдов — официально жених Яспера Хиллеяна, и мне бы очень, очень хотелось быть хорошим таким мужем для моего блондинистого северо-немецкого красавчика Яспера. Не быть дисфункциональным, как моя семья. Это был один из самых больших моих страхов, из-за которых я рвал все отношения, стремившиеся к серьёзным. Но хватит.
Нам ещё предстоит подождать окончательного одобрения документов и всей вот этой вот лажи международной бюрократии, но I want to believe. Очень интересно, как загс будет читать наши переписки на трёх языках (мы всегда общаемся на миксе трёх наших языков).
I really hope for the best. Wünscht uns Glück.
P. S. Яспер (наверное, шутит) хочет взять мою фамилию. А я шучу, что в таком случае я стану Sergei Igorevich Davydov-Hillejan, потому что это справедливо, красиво, и потому что на твоего брательника Клеменса я не надеюсь! Это всё, конечно, шутки. Но мы видим, до чего доводят шутки.
ПАУЛЬ ЯСПЕР
Когда я думаю о Яспере,
я думаю об отце,
которого у меня не было.
Я думаю, как бы я мог заменить
своего батю.
Яспер рассказывал,
что отец был врачом и полностью его принимает,
что они устраивают обеды,
что они играют в настольные игры,
перебирают семейные документы и вспоминают,
как оно было.
Даже если всё было плохо.
Я думаю, что если бы я был отцом,
я был бы ужасно проблемным,
я бы болел от людей.
Но, с другой стороны, я бы учил
всегда и всегда только тому,
чего у меня не было.
Я бы учил
милосердию и мудрости неудачников.
Заниматься на турнике, читать книжки,
прощать, быть прощённым.
Всегда смотреть в горизонт,
целовать любимых — парня и девушку, —
даже если на тебя падает государство.
Быть храбрым — это вот точно.
Готовить вкусные завтраки и обеды,
спать как мишка и вставать как принцесса,
любить своих парня или девчонку,
приводить их ко мне на блины.
И шутить про общие неудачи.
И это всё.
Это всё, что я знаю.
РАССКАЗЫ ЯСПЕРУ
Мало кто знает, но часть детства я провёл с мамой в Испании, в Барселоне. Она работала по какой-то программе, и поэтому мы всё время были то в Испании, то в России. В Испании я научился плавать: это был шторм, мне было пять, и меня унесло от берега. Волна нас разбила. А я просто взял и поплыл — я забыл спросить себя, умею ли. Мне понравилось ощущение, что я могу просто взять и совладать со стихией. Я доплыл до берега и хотел ещё приключений. Мы ездили во Францию, но оттуда я помню только аквапарк. И я никогда не скучал по Испании.
Я помню, что меня всё время тошнило от жары и горела кожа. Один раз я загорелся буквально, потому что у меня был друг-пироман, и мы взрывали самодельные бомбочки в ванной. И один раз бомбочка загорелась прямо на моей ноге.
Из всех своих путешествий я скучаю только по одному — по неделям в Стокгольме. Я могу целый час говорить, как круто прыгать в ледяное декабрьское море после бани, плавать по городу на кораблике (как если ты в Самаре плывёшь с Полевой до Ширяево) и как приятно видеть за окном примерно район станции «Войковская», где жила Маша, только никто никого не грузит в автозак. Из всех путешествий именно Швеция кажется родной, и если бы жизнь не связала меня с Германией, я бы точно пытался наладить быт северного мишки.
Когда я был в Стокгольме, я впервые не скучал по Германии. Всегда, когда уезжаешь, — хочешь обратно сюда. Она тебя бьёт, а ты хочешь обратно. Но не в Швеции. Мне казалось, что если плыть по городу достаточно долго, то приплывёшь в Петербург. А может быть, тебя разобьёт по дороге волна. А может — запрёт Россия. А может, ты совладаешь, как всегда. Я знаю, что умею.
Яспер, ты говоришь: «Ты такой мишка. Как ты никогда не мёрзнешь? Как можно любить прыгать в ледяную воду и вот это вот всё?». Ну блин, мы с тобой делаем примерно то же, когда ходим в Saunawelt im Auebad.