Я думаю, больше объяснять ничего не надо. Телевизионную группу вызвали заранее, до взрыва, согласовав время приезда. Но, как обычно в России, лопухнулся тот, кто должен был вызвать скорую помощь.
Теперь время действия. Это очень важно, так как после пяти в метро пошла толпа людей, закончивших работу. Квалифицированные рабочие, ИТР, руководство, бухгалтерия.
По озвученной версии, чурка-смертница, увидев, что у дверей стоят мусора, которые могут тормознуть при входе, проаллахакба-рила у входа. Но как раз после пяти, когда идут работники оборонки и толпа гуще, то и мусоров, как правило, нет. Не та публика, с них ничего не сдерёшь. Тут-то в толпе и пройти проще, и если рвануть, то вреда неизмеримо больше.
Но те, кто выбирал время взрыва, как раз и не хотели гробить ценный контингент и потому выбрали восемь вечера, когда идут торгаши, чуть раньше отпустив грузил — полуханыг и чурок. Этих и не жалко…
«Нод-Ост». Моя версия: предполагался общемировой перфор-манс, и никто не хотел аллахакбарить. Но нужны были трупы, и оци появились.
Тут явно подставили чурок, или, точнее, кто-то подставил под смерть Бараева. Доказательства того, что «Норд-Ост» — продукт родимых спецслужб, возьмём из всем известных интервью. Самое важное — интервью спецназовца, который в составе группы захватывал верхние этажи театра. В одном помещении на втором этаже находилась группа чурок, которые одевали противогазы!!
Больше можно уже ничего не говорить. Кто-то, заранее зная сценарий, принёс с собой для небольшой группы «посвящённых» противогазы, но эти наивные чурки не знали варианты развития событий, и по одному из них этих несчастных болванов просто перестреляли в упор из автоматов, не собираясь никого брать в плен. Спецназовец не знал, что это была за группа, но он объяснял их уничтожение тем, что у них были автоматы…
Те из заложников, кто сидел в зрительном зале, с жутью вспоминают звук, издававшийся лентой-скоч, которой смертницы приматывали к себе взрывчатку. И все также видели то, как взрывчатку ставили у стен. Запомним это, так как времени было достаточно, чтобы спокойно подготовиться к общему аллахакбару.
Газ. Он был виден! И все, кто был в зале, говорят, что чурки забегали с криками по проходам, и до того как потерять сознание, каждый успевал сделать достаточно много. Ну, например, закрыть голову своей сестре или ребёнку одеждой.
Итак, первый вариант: никто не нажал на кнопки. Никто ничего не взрывал, так как никто и не хотел никого взрывать.
Второй вариант: взрывчатки не было! Смертниц обманули. Они проаллахакбарили и на кнопки-то нажали, а взрывов не последовало. При этом, естественно, им никто не сказал, что их просто перестреляют, как овец. Хотя и тут получилась самоподставка. На кадрах кинохроники ясно видно, что смертниц притащили к задней стене, хотя все свидетели говорили, что те сидели среди заложников по всему залу. Ну и правильно, если стрелять на местах, то по всему залу будут очагами куча крови и жертвы среди заложников…
Беслан-школа. Опять интервью спецназовца. Оказывается, чурки в школу притащили спальные мешки и много консервов. Что-нибудь объяснять? Ну для русских поясню: 1 сентября в том районе, да и весь сентябрь, жарища, и раньше этот период на Кавказе вообще назывался «бархатный сезон». Спальные мешки однозначно говорят о том, что намечалась длительная акция, рассчитанная на общемировое освещение. Да, ещё: они взяли с собой кучу консервов, что в сочетании с мешками для холодного периода говорит о том, что они не планировали бойню.
Вернёмся к эсеровскому террору.
В суперэнциклопедии «Гражданская война и военная интервенция в СССР» говорится о «барже смерти», куда белые загнали умирать 200 человек. Об этой барже можно найти упоминания и в других книгах. А вот в книгах, выпущенных до войны, говорится о караване из барж смерти.
И так во всём. 500 повешенных превращались в 50, а то и в 15…
1918 год показал, что против белых тут же восставал весь народ. У красных ещё не было никаких силовых средств для утверждения своей концепции мироустройства. В 1918 г. в любом месте России так называемые большевики имели максимум только отдельные группы идеологических сотрудников из местной партячейки и «сочувствующих» безпартийных союзников. И к этому прилагалась программная конкуренция других партий. А вокруг находилась инфраструктура старой власти. Никто ещё не успел ничего поменять фактически и де-юре. Большевики могли только напечатать какое-либо воззвание, скажем, о формировании отрядов добровольцев для борьбы хоть с теми же савинковцами, и наутро уже стояли полки народа, готовые идти на смерть.