Самоубийственная ошибка большевиков, которая создала Колчака. Вместо того чтобы вывезти их какими-нибудь французскими пароходами из Питера или Архангельска, Совдеп разрешил им эвакуироваться через Сибирь и Дальний Восток. Ситуацию лучше и нарочно не придумаешь, эшелоны с вооружёнными чехами растянулись по всей Сибири и Поволжью, по фактически безоружной территории. А дальше надо было только передёрнуть затвор и…
Ленин: «Война, которую нам навязали, начиная с чехословацкого восстания летом 1918 г., оказалась крайне свирепой». Фактически только оккупация чехами тыловых районов позволила всей белой сволочи консолидироваться и начать в ускоренном темпе формировать свои вооружённые силы. Напомню, что Колчак уже в начале 1919 г. смог безпрепятственно сформировать вооружённые силы, насчитывавшие свыше 300 тыс. чел., которые включали в себя западную, сибирскую, оренбургскую и уральскую армии. Кроме этого, колчаковский регион поддерживали 150 тыс. японских, американских, английских и прочих иноземных солдат интервентов.
2 августа англичане захватили Архангельск, 3 августа высадили новый десант во Владивостоке, а 4 августа английские войска высадились в Баку.
Смерть нон-стоп. К 25 августа 1918 г. 60 тыс. белочехов захватили все важные административно-хозяйственные центры Сибири, Урала, Среднего Поволжья и поддержали все выступления на местах всех контрреволюционных сил. Началось тотальное садистское и массовое карательное уничтожение русского населения, так как практически весь народ можно было обвинить в сочувствии Советской республике. Просто уничтожались все, и уничтожалось всё.
За ними, уже по захваченным территориям, пойдут эсеровско-меньшевистские, и кулацко-белогвардейские армии, и армии Колчака, и армии, возглавляемые антантовскими генералами Жане-ном и Ноксом. И опять в сожжённых городах и сёлах — трупы, трупы, трупы…
Январь 1918 г. Ленин; «Наши революционные и народные суды чрезвычайно слабы. Диктатура есть железная власть революционно-смелая и быстрая, безпощадная в подавлении как эксплуататоров, так и хулиганов. А наша власть — непомерно мягкая, сплошь и рядом больше похожая на кисель, чем на железо…»
Он же: «Никакой пощады этим врагам народа, врагам социализмаврагам трудящихся. Война не на жизнь, а на смерть богатым и их прихлебателям, буржуазным интеллигентам, война жуликам, тунеядцам и хулиганам… Богатые и жулики — это две стороны одной медали, это — два главные разряда паразитов, вскормленных капитализмом, это — главные враги социализма, этих врагов надо взять под особый надзор всего населения, с ними надо расправляться, при малейшем нарушении ими правил и законов социалистического общества, безпощадно. Всякая слабость, всякие колебания, всякое сентиментальничанье в этом отношении было бы величайшим преступлением перед социализмом».
Ленин прозорливо заметил сатанинские ростки того, пока ещё мало кем понятого, начала разложения вроде бы общего строя «ро-мантиков-энтузиастов», которые в конце концов просто захотят вкусно жрать и пить… И это естественное для России, простое, животное начало всё вернёт на круги своя…
«…Рабочие и солдаты должны понять, что им никто не поможет кроме их самих. Факты злоупотребления очевидны, спекуляция чудовищна, но что сделали солдаты и рабочие в массах, чтобы бороться с нею? Если не поднять массы на самодеятельность, ничего не выйдет… Пока мы не применим террора — расстрел на месте — к спекулянтам, ничего не выйдет….
Кроме того, с грабителями надо также поступать решительно — расстреливать на месте…»
Вы помните, что один из русских ублюдков, «Венечек» Ерофеевых, вот из таких цитат В.И. Ленина составил сборник и представил Ленина как палача-тирана. Только маленькая деталь, которая отличает эту гнойную ерофеевскую писанину разложившегося подонка от реальности, — он «забыл» сказать, что все эти воинственные декларации Ленина, а были и вообще жутко палаческие, так и остались не приказами, а гласом вопиющего в пустыне, это были просто заметки, замечания к какому-то тексту, личные записки… Их считали просто эмоциональным всплеском раздражённого ума вождя, их никто не претворял в жизнь, не оформлял в процедуру. Никого не стреляли превентивно, как политического противника. И уж тем более никого никто и не думал стрелять только за желание расстрелять вас самих. Все балдели от свободы, и все были убеждёнными доктринёрами, считая всех врагов не врагами, а заблуждающимися или жертвами своего классового сознания. На фронте каждый белый солдат был прежде всего классовым собратом, которого обманом вовлекли в войну против своих классовых братьев, белый офицер был жертвой смены общественной формации и впал в преступную ярость от разрушения его феодального мира. Буржуй и лабазник с Маузером в руках — конечно, паразит и сволочь, но ведь тоже несчастное создание — потерял своё, награбленное.