13 июля на объединённом заседании ЦИКа и Всероссийского Совета крестьянских депутатов выступает Керенский и открыто обещает большевикам «полное и решительное уничтожение». Жидоменыпевик Дан протащил резолюцию, осуждавшую большевиков за «подстрекательство к мятежу и организации его». Жидо-меныневик Либер заявил, что правительству «необходимо наносить удары большевикам» и применять «диктатуру репрессий».
Церетели (дед суперскульптора РФ): «Железной рукой приходится оборонять революцию от анархии и спасать страну мерами жесточайших репрессий и применением смертной казни… Мерами репрессий и применением смертной казни мы должны спасать страну и революцию и наносить удары очень близко от демократических организаций революции».
Церетели был министром внутренних дел и 22 июля отправил губернским комиссарам циркуляр о «решительной борьбе против анархии».
После октября меньшевики стали играть во что-то вроде раскола. Кто-то, как бы и не по заранее продуманному плану, откровенно встал в белогвардейский строй. Меньшевики входили в составы всех антисоветских правительств, принимали участие в восстаниях и мятежах, входили в состав карательных отрядов, участвовали в пытках и казнях.
Другая часть вроде как стала лояльной новой системе, но только для того, чтобы иметь легальную трибуну для идеологической диверсии. У них, вполне естественно, сохранились хорошие связи в профсоюзах, и меньшевики разработали достаточно эффективные методы борьбы. Так, они утверждали, что советы — лишь общественные организации рабочего класса, а не органы власти, и должны представлять его узкопрофессиональные интересы. В противовес советам меньшевики требовали созвать «безпартийные рабочие конференции», а после «Всероссийский рабочий съезд», которые могли бы «оказать влияние» на правительство, отстаивая профессиональные интересы рабочих. Во время наступления немцев в конце февраля 1918 г. меньшевики развернули агитацию, обвиняя во всех бедах большевиков, и предложили созвать безпар-тийное «Чрезвычайное собрание уполномоченных фабрик и заводов». Было создано оргбюро, и они-таки провели это собрание. Председателем собрания был избран правый эсер Е.С. Берг, который поставил задачу: «Создать рабочий орган для оформления общественного мнения и объединения воли петроградского пролетариата». Была принята откровенно контрреволюционная декларация, в которой речь шла о политических требованиях: 1) не утверждать мирный договор с Германией; 2) добиться отставки Совета Народных Комиссаров; 3) обеспечить немедленный созыв Учредительного собрания и передачу ему всей власти в стране. Короче, меньшевики активно занимались тем, что в рамках возможного они создавали формы массовой «легальной» оппозиции, а точнее — структуры «узаконенного» саботажа. Но мозги запудрить не удалось. Так как они не дистанцировались от своих белогвардейских братьев по партии, то за это и удалось зацепиться.
14 июня ВЦИК (это распорядительный орган той самой советской власти, куда ещё входила куча партий, и потому именно этот ключевой период, когда сам народ освобождался от партий — врагов народа, надо запомнить и осознать!), заслушав доклад ВЧК, вынес постановление: «…принимая во внимание… что представители социалистов-революционеров (правых и центра) и меньшевиков, вплоть до самых ответственных, изобличены в организации вооружённых выступлений против рабочих и крестьян в союзе с явными контрреволюционерами — на Дону с Калединым и Корниловым, на Урале с Дутовым, в Сибири с Семёновым, Хорватом и Колчаком, и наконец в последние дни с чехословаками и примкнувшими к последним черносотенцами… исключить из своего состава представителей партий социалистов-революционеров (правых и центра) и меньшевиков. А также предложить всем Советам рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов удалить представителей этих фракций из своей среды» (Декреты Советской власти. Т. 2; Лацис (Судрабс) М.Я. Два года борьбы на внутреннем фронте).
Политическая смерть меньшевиков. В ответ на это меньшевики через свои вышеперечисленные организации попытались провести всеобщую забастовку, которую они назначили на 2 июля. И это был день политического краха их партии. Все фабрики и заводы работали. Работяги не видели смысла участвовать в любых программных планах меньшевиков.