Лето. Заговор трёх послов. Петроград. Советская контрразведка внедрила своих агентов в контрреволюционную группу, связанную с морским атташе английского посольства Фрэнсисом Кро-ми. Агенты выдавали себя за латышских офицеров, которые якобы представляли оппозиционные латышские воинские части, готовые участвовать в контрреволюционном заговоре. Питерские заговорщики свели «латышей» с Ф. Кроми, который предложил им поехать в Москву и связаться с начальником британской миссии Р. Локкартом для координации совместных действий по подготовке государственного переворота. Латыши уже у Локкарта заявили, что не желают ехать на Северный фронт и готовы договориться с командующим английским десантом (экспедиционным корпусом) генералом Ф. Пулем. Локкарт провёл совещание с французским генеральным консулом Тренером. «Мы решили свести обоих латышей с Сиднеем Рейли (штатный английский шпион еврейско-русского происхождения), который сможет наблюдать за ними и помочь в осуществлении их намерений» (Локкарт Р. Буря над Россией. Исповедь английского дипломата). Локкарт от имени английского правительства и союзников обещал помочь латышам добиться независимости Латвии, советовал создать «Национальный латышский комитет» и подтвердил готовность финансировать заговор. Латыши в Москве обсуждают планы с Сиднеем Рейли, который в то время разрабатывал план государственного переворота. Всё должно было начаться с вооружённого выступления в Москве и Питере. Главным пунктом плана был захват всех большевистских лидеров в Москве во время заседания Совета Народных Комиссаров, которое должно было состояться 28 августа. Зная о том, что Берзинь (один из якобы латышей-контрреволюци-онеров) командует латышскими стрелками, охранявшими Кремль и членов советского правительства, Рейли предложил ему организовать захват всех членов СНК во время заседания совета, а также занять Государственный банк, Центральный телеграф, телефон и другие важные госучреждения. Рейли выдал деньги на подготовку заговора.
22 августа состоялось второе совещание Берзиня и Рейли. Обсуждался детальный план захвата Совета Народных Комиссаров и Ленина в том числе. Рейли: «Ленин обладает удивительной способностью подходить к простому человеку. Можно быть уверенным, что за время этапирования к месту заключения (предполагалось в Архангельск) он сумеет склонить на свою сторону конвойных и те освободят его. Поэтому было бы наиболее рациональным Ленина немедленно после ареста расстрелять» (Известия ВЦИК. 1918, 3 сентября).
Рейли посылает Берзиня в питерскую контрреволюционную организацию для координации действий…
В ЧК попало письмо французского журналиста Рене Моршана на имя президента Французской республики Пуанкаре: «Я присутствовал недавно на официозном совещании, вскрывшем неожиданным для меня образом огромную, тайную и в высшей степени опасную, на мой взгляд, работу… Я говорю о закрытом собрании, имевшем место в генеральном консульстве Соединённых Штатов… Присутствовали генеральный консул Соединённых Штатов господин Пуль и наш генеральный консул. Присутствовали союзные агенты. Случайно я был поставлен в курс замысла тем, что высказывали присутствующие агенты. Так я узнал, что один английский агент подготовил разрушение железнодорожного моста через реку Волхов. Достаточно посмотреть на географическую карту, чтобы убедиться в том, что разрушение этого моста обрекает на полный голод Петроград, потому что город фактически оказался бы отрезанным от всяких сообщений с Востоком, откуда прибывает весь объём продовольствия и особенно зерновые продукты, в которых и без того город испытывает недостаток. Один французский агент сообщил, что им была уже сделана попытка взорвать Череповецкий мост, что привело бы снабжение продовольствием Петрограда к таким же гибельным последствиям, как и в случае взрыва моста через Волхов, так как Череповец расположен на линии, соединяющей Петроград с Восточными областями (попытка не удалась чисто случайно, так как не сработал детонатор)… Затем шла речь о программе разрушения рельсов на различных линиях… Я полагаю, что уже достаточно сказал, чтобы на основании этих фактов выяснить сформулированные мною выше тяжёлые опасения. Я глубоко убежден, что дело идёт не об отдельных, ничем не связанных действиях и планах агентов…»
Впоследствии Рене Маршан разъяснил: «В августе месяце 1918 года генеральный консул Гренар сказал мне, что меня предполагают оставить в России в качестве политического информатора, чтобы я смог посылать доклады о политическом положении в стране, и при этом заявил, чтобы я зашёл в пять часов вечера в здание американского консульства, где он познакомит меня с некоторыми людьми, которые тоже будут оставлены в России.