Октябрь 1918 г. В Саратове раскрыта боевая контрреволюционная организация. Во главе стояли видные эсеры: в миру И.С. Куликовский, а на самом деле И.С. Дашевский — член военной комиссии при ЦК партии эсеров (его, кстати, позже амнистировали), Д.И. Нечкин, Г.И. Васильев, В.К. Рейзнер. Группа занималась внедрением эсеров и белогвардейцев на ответственные должности, предварительно снабдив их поддельными документами. Воинские части Красной Армии пополнялись солдатами-«добровольцами» из белогвардейцев и эсеров. Группа переправляла через линию фронта офицеров-белогвардейцев, меньшевиков и эсеров, открывала «филиалы» в других городах. Группа практически создала параллельную систему управления жизнью. Так, например, на железной дороге все погрузочно-разгрузочные работы выполняли эсеры, белогвардейцы или агенты эсеровской группы. Где-то в конце октября или начале ноября предполагалось поднять восстание и открыть фронт.
Ноябрь. Москва. Судят левых эсеров. Обвинительная коллегия Верховного трибунала сформулировала обвинения против руководителей июльского мятежа левых эсеров в Москве. М.А. Спиридонова, И.А. Майоров, П.П. Прошьян, Я.М. Фишман, Б.Д. Камков,
В.А. Карелин, В.Е. Трутовский, Д.А. Магеровский, Л.Б. Голубовский и Д.А.Черепанов обвинялись в том, что, будучи членами ЦК партии левых эсеров, являлись инициаторами и организаторами мятежа. Суду подлежали также Ю.В. Саблин, Д.И. Попов,
Н.А. Андреев и Я.Г. Блюмкин.
Участникам заговора, и прежде всего Карелину, Прошьяну, Саб-лину, Попову и Камкову, было предъявлено обвинение и в том, что они задержали и обезоружили находившихся при исполнении служебных обязанностей председателя ВЧК Ф.Э. Дзержинского, его помощника М.Я. Лациса, председателя Московского совета П.Г. Смидовича, а также отдали распоряжение о задержании и аресте ряда других видных советских работников. А когда стало ясно, что выступление потерпело неудачу, Саблин и Попов организовали вооружённое сопротивление советским войскам.
В общей оценке действий мятежников, данной Обвинительной коллегией Верховного революционного трибунала, подчёркивалось, что убийством германского посла Мирбаха обвиняемые «создали для Советской республики угрозу быть раздавленной превосходящими силами германского империализма в момент, когда собственные военные силы республики были ещё не в состоянии оказать должного сопротивления, и подвергли этим русский пролетариат и крестьянство опасности очутиться под властью буржуазии, восстановленной при помощи немецких войск. С помощью вероломства, лжи и клеветы они ещё более усугубили эту опасность, создав для всех контрреволюционных сил благоприятные условия выступления против советской власти, и объективно сами оказались в рядах врагов революции в качестве их деятельных и наиболее активных пособников».
27 ноября 1918 г. дело левых эсеров было рассмотрено Верховным революционным трибуналом под председательством О.Я. Карклина и при участии обвинителя Н.В. Крыленко. На суд были доставлены только Спиридонова и Саблин; остальные обвиняемые от суда скрылись. Спиридонова и Саблин заявили, что они возражают против судебного разбирательства, так как, по их мнению, здесь будто бы «происходит суд одной партии над другой». Верховный революционный трибунал отклонил этот отвод.
Крыленко: «Партия левых эсеров в настоящее время умерла, но остались определённые лица, с которыми необходимо бороться, когда они становятся вредными». Он потребовал высшей меры наказания для начальника левоэсеровского отряда при ВЧК Попова, изменившего своему служебному долгу. В качестве меры наказания для других обвиняемых Крыленко назвал лишение свободы и высылку за пределы Советской республики.
Признав обвинения, предъявленные в заключении Обвинительной коллегии, доказанными, Верховный революционный трибунал приговорил: Попова объявить врагом трудящихся, стоящим вне закона, и при поимке и установлении личности расстрелять; Про-шьяна, Камкова, Карелина, Трутовского, Магеровского, Голубинско-го, Черепанова, Блюмкина, Андреева, Майорова, Фишмана — к тюремному заключению на три года с применением принудительных работ; Спиридонову и Саблина — к тюремному заключению на один год, учитывая их «особые прежние заслуги перед революцией».