Суть всей истории была в том, что единственной организацией на тот момент, которая обладала «конвертируемой валютой» в виде изделий из драгоценных металлов, была церковь. В Москву шли потоки писем от верующих с просьбами благословить решение отдать церковные ценности на закупку продовольствия. (К Тихону с такой же просьбой обращался ВЦИК.) Но сейчас даже и не особенно говорят об этом «ограблении», потому что надо будет хоть косвенно вспомнить и тот голод, и у людей может появиться потребность уточнить свою же «память». А там, глядь, и придёт осознание украденной реальности.
В России память о голоде в Поволжье вырезали. Нет его вообще!!
А вот 1933 г. почему-то… чуть было не написал «помнят». Но его «по жизни» не помнили! Он «всплыл» позже. О нем говорили как раз в кругах молодого диссидентства, правда, с идеологической нестыковкой. Просто «правые» говорили о голоде на Украине как о результате холуйства перед Кремлем украинских партеичей, которые для фанфарного отчета выгребли из амбаров все зерно, или как о специальной карательной акции против обуздания почвенно-сепаратистского душка украинских партеичей: задача голода разорвать связь украинских коммуняк с народом, в котором этот садистский акт вызовет стойкую ненависть к власти, а ту, в свою очередь, привяжет к центру.
В кругах наших «наци», естественно, нашли жидобольшевистскую причину. Сионист Каганович просто провел очередную акцию по уничтожению славянской нации, так как на Украине нельзя было придумать что-то естественно-уничтожительное вроде Беломорканала. (Ужасы Беломорканала — такая же туфта. Просто было фантастическое воровство снабженцев. Но, как рассказывали бывшие канальники, если «малява» с жалобой доходила «наверх», этот ворюга тут же сам оказывался в котловане с лопатой.)
И вот тут есть интереснейший момент. С 1972 г. я был близок с людьми, которые входили в известнейший клуб (оно же патриотическое движение) «Родина» на Крутицком подворье. Оттуда впоследствии вышло объединение «Память», из которого позже выделятся РНЕ и тому подобное структуры (читай: Платонов «Терновый венец России»).
Я сам начал создавать свою группу для борьбы с «международным сионистским заговором», а с Крутиц мне подбрасывали агитационный материал, духовно «окармляя». В 1974-м меня взяли. Я был первым, кого судили в СССР по этой теме (Емельянов и Осташвили сядут после). От того времени почти ничего не осталось, но на одном листе есть машинописная копия стихотворения тех лет, которое я получил с Крутиц. Оно посвящено голоду на Украине.
Каганович — самый подлый Красный сталинский нарком В 33-й год голодный Украинцев ел живьем.
Целых восемь миллионов Погубил своих рабов,
Без крестов, попов и звонов Их зарыли без гробов.
Опустел и край казачий,
Заросли травой поля,
Над станицей ворон крячет,
Зажурились тополя.
Жизни нет на этом свете,
Но сказать не можешь вслух,
Всюду жид расставил сети Тело нюхает и Дух.
Ну и так далее. Вы заметили, какую цифру «погубленных» назвали — 8, а «официально» вроде считается 6.
Мне могут возразить, что задача — вызвать эмоциональный отклик, возбудить «праведный гнев». Стоп! Вот именно — праведный, а любая туфта будет резать ухо. Это как с Солженицыным, который в пароксизме восторженной и глумливой лжи перешёл все пределы разумного.
Вообще-то, любая ложь должна иметь свои воспринимаемые нормально, предельно допустимые параметры, а то может получиться как с «обустройщиком всея Руси». Солженицын увеличивал и увеличивал цифру жертв сталинизма — 40 млн, 60… Но когда 20 марта в интервью на мадридском телеканале в программе «Directisimo» (см. газету ABC и Ja от 21.03.76) запузырил: «110 миллионов русских погибли, став жертвой социализма», — и вдобавок похвалил режим Франко, на Западе «все понимающие круги», сказав «Ой, мама!», махнули обреченно рукой и стали убирать его из СМИ и TV. Ври, братец, но знай же меру… (Эта сволочь также обвиняет красных в засухе 1921 г…)
Я не поэт и вначале думал, что слова «шесть миллионов» просто не впихнешь в строку, но один бард мне смаху сделал замену, это или «шесть с лихвою миллионов» (это уже для усиления), или «шесть без мала миллионов», «шесть безвинных», «шесть несчастных» и т. д.
Так что это просто небрежность тех, кто писал это для эмоциональных лохов (каким я и был в 22 года).
Чуть не забыл, закатали меня в «Казанский спец», и там я близко сошелся с украинскими националистами. Поименно помню двух известных диссидентов — Миколу Плахотнюка и Васыля Рубина (всего человек 6).