Первая русская революция была тоже в конце концов остановлена ценой крупных политических уступок, фатально ослабивших русскую монархию. И если полагать, что всякое историческое событие имеет своё начало, то началом русской революции вполне можно считать всеобщую университетскую забастовку февраля 1899 года».
«…С 60-х годов прошлого века российские высшие учебные заведения были основными центрами оппозиции царскому режиму: революционеры были либо учащимися, либо выходцами из университетов (усилено мною. — А.К.)».
А вот теперь внимание! Пайпс сейчас будет говорить о социальном составе российских студентов. То, что он пишет, ясно показывает, что для его сознания учёного и историка, исследующего Россию конца XIX в., в российском обществе того периода существуют только финансовые различия между социальными слоями. Пайпс явно плохо представлет сословные отличия подданных России того периода и плохо знает жёсткие законодательные положения Российской империи, разделявшие эти сословия-касты. И это вполне естественно для человека, воспитанного в европейской системе социальных отношений, усиленной американским демонстративным демократизмом и амикошонством. Хотя если честно, то я и у своих российских современников постоянно встречаю такое же непонимание кастовой пирамиды российского общества, которая не была связана с финансовым положением представителей сословий.
(Получается, что кроме меня об этом вообще никто не думал, и сословную особенность кадрового состава русских революционеров никто не брал в расчёт. Даже если отбросить то, что я — «первооткрыватель», то вывод-то однозначно невесёлый. Все эти так называемые исследователи просто рабски следовали стереотипам. Уточню: это были уже кем-то узаконенные стандарты восприятия истории. А кем, кстати, и когда?)
Были так называемые «помещики-однодворцы» — дворяне, дошедшие до такого положения, что вынуждены были сами пахать свой участок земли, но миллионер купец при разговоре с этим «мужиком» в лаптях обращался к нему «барин» и «ваше благородие»! Ну вспомните хотя бы «Луку Мудищева» Баркова (хотя, скорее всего, всё же Мишеля Лермонтова).
Вот это, подчёркиваю, правовое понятие «неимущий дворянин» у Пайпса просто исчезло из сознания. То, что и нищий Акакий Акакьевич у Гоголя, и нищий Раскольников у Достоевского, кстати, как и Сонечка Мармеладова, были дворянами (а нищий Мыш-кин-идиот вообще князем!), до Пайпса да и до наших современников просто не доходит. В этом-то и была трагедия начавшей бур-жуазеть России.
А теперь главное: Пайпс явно не знал о системе «народного образования», которая по своей социально подлой структуре не позволяла никому, кроме дворян, попасть в гимназию, без которой нельзя было поступить в университет. И Пайпс, и мои сограждане, даже те, кто интересуется историей своей страны, думают, что гимназия — это просто более обеспеченное, чем народная школа, учебное заведение. Нет!
Аналогов гимназии не было. И напомню, что гимназия — это среднее учебное заведение! Это скорее колледж. Поступающие туда сдавали экзамен по вроде бы простым предметам, но которых просто не существовало в народной начальной школе.
Итак, Пайпс: «В начале XX века в России было десять университетов и кроме того множество духовных, юридических, медицинских и инженерных училищ».
Тут Пайпс, и не исключено, что и российский читатель, забыл, что термин «училище», как и сейчас, может означать и часто означало как низшее училище типа ремесленного, среднее учебное заведение, так и высшее. Щепкинское училище, Щукинское, офицерское училище и МВТУ — Бауманское училище. И для поступления в них надо было закончить сословное среднее учебное заведение.
Ну-ка, поступите в духовное училище — семинарию, не окончив (среднее) духовное училище — бурсу! Это — не современная семинария, где выпекают попов-скороспелок, от которых и разбегаются по сектам прихожане. А в высшее медицинское, юридическое, инженерное и др. училища вам и по статусу, и по объёму знаний не поступить, если вы не окончили аналог гимназии — реальное училище.