3. тайный советник | 3. генерал-лейтенант | 3. вице-адмирал | 3. гофмаршал, шталмейстер, егермейстер, гофмейстер
4. действительный статский советник | 4. генерал-майор | 4. контр-адмирал | 4. —
5. статский советник | 5. — | 5. — | 5. церемониймейстер
6. коллежский советник | 6. полковник | 6. капитан 1-го ранга
7. надворный советник | 7. подполковник | 7. капитан 2-го ранга
8. коллежский советник | 8. капитан и ротмистр | 8. ст. лейтенант
9. титулярный советник | 9. штабс-капитан и штабс-ротмистр | 9. лейтенант
10. коллежский секретарь | 10. поручик | 10. мичман
11. корабельный секретарь | 11. —
12. губернский секретарь | 12. подпоручик и корнет
13. провинциальный секретарь, сенатский регистратор, синодский регистратор, кабинетский регистратор | 13. прапорщик
14. коллежский регистратор
В данном случае надо вернуться немного назад и вспомнить, что больше всех дворянами занимался царь-император Пётр I, который и ввёл навеки (до 1917 г.) Табель о рангах. В великом 1721 г. Пётр подписал указ «о признавании каждого обер-офицера дворянином, а далее потомственными дворянами признавать одних 8-классных чиновников и военных офицеров, а гражданских признавать личными». Пётр мыслил всё в рамках военной службы, и чиновник был как бы (с 8-го класса) военнообязанным. Это как в советское время, когда каждый врач автоматом получал чин офицера запаса. Но с этого класса и был обозначен потолок для не дворян. В XX в. стало проще, но только в обход закона, а не по процедуре права. Так что до массового разночинного амикошонства не дошло.
Было, вообще-то, ещё одно сословие — почётные граждане. Это звание можно было и купить, внеся большую сумму на благотворительность или пожертвовав ее в казну в случае каких-либо стихийных бедствий. Но это не было массовым статусом, ничего не давало в наследственном праве и кроме ряда незначительных льгот, было безполезно. Это нам пока не нужно.
Пайпс — невежда! Студент мог быть сыном чиновника, но никак не чиновником. И сын чиновника оставался, как тогда говорили, «в первобытном состоянии». Представителей низших сословий в высших учебных заведениях быть ре могло объективно, по статусу. То есть ни детей крестьян и, кстати, детей из «низшего» разряда мещан-посадских — мастеровых, которые по статусу были тем же, что и крестьяне, но жили в городах. Сомневаюсь, чтобы в высшее учебное заведение могли попасть евреи — не дети раввинов (откуда этот дурацкий процент студентов-евреев?).
А как быть с сословием под названием казаки? Но о них Пайпс, похоже, вообще не знает. У моего отца, казака по сословию, старший брат окончил коммерческое училище (аналог гимназии) и пошёл служить в Госбанк, а к 30-ти годам он уже был старшим кассиром Госбанка в городе Верный, следующий брат был строевым казаком. А в обеспеченной семье казаков как сословия, где не надо было для простого выживания заниматься сельским хозяйством, можно было вообще ничего не делать, и если казак отслужил строевой срок и был в запасных, то это был просто бездельник, каковым и являлся брат отца, который ошивался целыми днями в станичной управе или в какой-нибудь китайской харчевне (в китайском квартале) играл в ма-джонг. Третий брат отца, окончив реальное училище, поступил в Горный институт, так как был романтиком и хотел стать геологом. Отец учился в гимназии, два раза сбегал «к индейцам в Амазонку» и после сбежал, но на Гражданку с полком красных. Но казаки у Пайпса в составе студентов отсутствуют напрочь. Так же как такое сословие, как иностранцы, родители которых жили в Российской империи, но не имели (или не хотели) принимать подданства.
Но Пайпс, возможно, стратегически врёт. Врёт только в одном — именно в сословном составе студенчества, так как он должен доказать, что интеллигенты = радикалы = безродные бруталы совершили революцию. А мне-то как раз это и надо! Пайпс великолепно знает фактологию, у него всё же академический и мировой авторитет, и он дает концепцию истории, которая идёт параллельно моей, у меня интеллигенция — это дворяне!
Пайпс напоминает, что в России произошло курьёзнейшее (а может, всё же спланированное) событие. Так как студенты вообще остановили процесс обучения в России и превратили университеты в революционные базы сопротивления, и после ряда безуспешных карательных мер «наверху» поняли, что надо или вообще закрыть высшие учебные заведения и по Салтыкову-Щедрину «сжечь гимназии и упразднить науки», или дать какие-то европейские свободы.