В процессах, которые своей «жестокостью и произволом» возбудили против Советского Союза мир, противники Сталина — троцкисты были окончательно разбиты. Они были осуждены и расстреляны.
Личные ли это мотивы Сталина?
Объяснять эти процессы — Зиновьева и Радека — стремлением Сталина к господству и жаждой мести было бы просто нелепо. Иосиф Сталин, осуществлявший, несмотря на сопротивление всего мира, такую грандиозную задачу, как экономическое строительство Советского Союза, марксист Сталин не станет, руководствуясь личными мотивами, как какой-то герой из классных сочинений гимназистов, вредить внешней политике своей страны и тем самым серьёзному участку своей работы.
Участие автора в процессах. С процессами Зиновьева и Каменева я ознакомился по печати и рассказам очевидцев. На процессе Пятакова и Радека я присутствовал лично. Во время первого процесса я находился в атмосфере Западной Европы, во время второго — в атмосфере Москвы. В первом случае на меня действовал воздух Европы, во втором — Москвы, и это дало мне возможность особенно остро ощутить ту громадную разницу между Советским Союзом и Западом.
Впечатление от процессов за границей. Некоторые из моих друзей, люди вообще достаточно разумные, называют эти процессы от начала до конца трагикомическими, варварскими, не заслуживающими доверия, чудовищными как по содержанию, так и по форме. Целый ряд людей, принадлежавших ранее к друзьям Советского Союза, стали после этих процессов его противниками. Многих видевших в общественном строе Союза идеал социалистической гуманности этот процесс просто поставил в тупик; им казалось, что пули, поразившие Зиновьева и Каменева, убили вместе с ними и новый мир.
В Западной Европе — одно. И мне тоже до тех пор, пока я находился в Европе, обвинения, предъявляемые на процессе Зиновьева, казались не заслуживающими доверия. Мне казалось, что истерические признания обвиняемых добываются какими-то таинственными путями. Весь процесс представлялся мне какой-то театральной инсценировкой, поставленной с необычайно жутким, предельным искусством.
В Москве — другое. Но когда я присутствовал в Москве на втором процессе, когда я увидел и услышал Пятакова, Радека и их друзей, я почувствовал, что мои сомнения растворились, как соль в воде, под влиянием непосредственных впечатлений от того, что говорили подсудимые и как они это говорили.
Проверка. …Я взял протоколы процесса, вспомнил всё, что я видел собственными глазами, слышал собственными ушами, и ещё раз взвесил все обстоятельства, говорившие за и против достоверности обвинения.
В основном процессы были направлены прежде всего против самой крупной фигуры — отсутствующего обвиняемого Троцкого. Главным возражением против процесса являлась мнимая недостоверность предъявленного Троцкому обвинения. Троцкий, — возмущались противники, — один из основателей Советского государства, друг Ленина, сам давал директивы препятствовать строительству государства, одним из основателей которого он был, стремился разжечь войну против Союза и подготовить его поражение в этой войне? Разве это вероятно?
(Вы слышали, чтобы кто-то читал протоколы? Где они были опубликованы тогда? А публиковали ли их в постхрущёвский период и где?
Далее Фейхтвангер говорит о внутреннем мире Троцкого, для которого идея мировой революции стала болезненной идеей фикс. И так как основная база революционной силы была в СССР, которым, по мнению Троцкого, правила банда оппортунистов, то как раз СССР и становился главным врагом.
У него есть один абзац: «Неболыиевистское прошлое Троцкого — это не случайность. Так отвечает Ленин в своём завещании на вопрос о том, возможен ли договор между Троцким и фашистами». — А.К.)
Правдоподобны ли обвинения, предъявленные Радеку и Пятакову. Что касается Пятакова, Сокольникова, Радека, представших перед судом во втором процессе, то по поводу них возражения были следующего порядка: невероятно, чтобы люди с их рангом и влиянием вели работу против государства, которому они были обязаны своим положением и постами, чтобы они пустились в то авантюрное предприятие, которое им ставит в вину обвинение.
Идеологические мотивы обвиняемых. Мне кажется неправильным рассматривать этих людей только под углом зрения занимаемого ими положения и их влияния.
Пятаков и Сокольников были не только крупным чиновниками, а Радек был не только главным редактором «Известий» и одним из близких советников Сталина. Большинство этих обвиняемых, а по сути-то и все, были в первую очередь конспираторами, профессиональными революционерами. Всю свою жизнь они были страстными бунтовщиками и сторонниками переворота — в этом было их призвание. Всё чего они достигли, они достигли вопреки предсказаниям «разумных», благодаря своему мужеству, оптимизму, любви к рискованным предприятиям. Заговор был формой их существования.