Ещё одно государство.
26 мая в Новосибирске, который захватили чехи, тут же перестрелявшие и перевешавшие в городе всех красных и сочувствующих советской власти, опять собрались эсеры и решили «организовать управление на территории, очищенной от большевиков, и держать в своих руках власть, пока обстоятельства не позволят приехать самому правительству» (тому, томскому). Эсеры образовали Западносибирский комиссариат с правительственным аппаратом. Чуть позже он переехал в Омск (8 июня) и стал известен как Омское правительство. Комиссариат тут же объявил о независимости Сибири и, аннулировав все декреты советской власти, восстановил капитализм.
31 мая в Томске новое Временное Сибирское правительство провозгласило себя общесибирской властью и создало «Совет министров», но это уже было белогвардейское правительство. Программа та же, но ближе к монархическому возрождению. Ну и, естественно, независимость Сибири, аннулирование декретов советской власти, восстановление капитализма, но с добавлением ликвидации Западносибирского комиссариата.
29 июня, когда чехи захватили Владивосток и, как обычно, перестреляли и перевешали всех красных и сочувствовавших им, опять образовалось Временное Правительство Автономной Сибири.
Параллельно с достаточно известными титанами новой политики существовали и ныне забытые политгерои. Генерал Хорват со своим «кабинетом министров» провозгласил себя временным царём России! Не слышали про такого? А это был управляющий КВЖД, сформировавший в Харбине белогвардейские орды, которые вначале вроде бы находились в подчинении «Дальневосточного Комитета активной защиты Родины и Учредительного Собрания».
Его орды из харбинских деклассированных отморозков, белогвардейских офицеров, хунхузов и русских фашистов вторглись в Россию. Хорват понял, что нечего служить чужому дяде, и объявил себя временным верховным правителем России. При нём, естественно, уже во Владивостоке образовалось правительство — так называемый Деловой Кабинет. В его состав вошли местные генералы и буржуи, делегированные члены той ещё Госдумы и генералы и полковники, присланные на Дальний Восток из белобандитского Донского Гражданского Совета. Хорват пошёл войной на Советы. Хорошо было, что в том регионе было много «правительств» и «верховных» правителей, с которыми приходилось считаться. Хорват заключает договор с Временным Сибирским правительством и обретает более реальный титул: «Верховный Уполномоченный Временного Сибирского правительства». И даже опосля того как власть перешла к Омскому правительству, Хорвата оставили в этой должности. Банды Хорвата резали и стреляли всех, кто попадался под руку, совершали жуткие карательные рейды на сибирских просторах и тотально уничтожали мужиков, которых (не без основания) подозревали в сочувствии к красным. Хорват — это 280 000 трупов.
Везде создается весь набор министерств и ведомств, везде, включая казачьи правительства, свои конституции, флаги, гербы, гимны, деньги и свои законы, и повсеместно тут же начинает разворачиваться тотальный террор с массовыми расстрелами и пыточными казнями «оппозиционеров», с публичными карательными порками, пытками и казнями крестьян. Везде строятся и заполняются концлагеря. Везде создаются вооружённые силы.
Социальный эндемик XYI века: мужики-солдаты (les Kazaks).
Для справки: казаки в прошлом жили в России как окраинные полубандиты-полукрестьяне. Их как-то вписали в государство, и они стали буферной вооружённой пограничной прослойкой. После введения в армиях мира табельного огнестрельного оружия стали вырождаться как воинская сила. А уж после введения унитарного патрона, магазинных винтовок, дивизионных пушек и пулемётов кавалерия вообще, и казаки в частности, откатились в нишу вспомогательных войск, вроде ополчения, гарнизонных «инвалидных команд» или иррегулярной «дикой кавалерии». Хотя формально из строевых казаков было сформировано 160 полков, 27 конноартиллерийски х дивизионов (63 батареи) и 15 отдельных конноартиллерийских батарей. Были пехотные (30) батальоны, 3 батальона пластунов, около 80 конвойных «полусотен». Царизм умело подыгрывал им, создавая иллюзию их внутренней свободы, давая частицы самоуправления.