Б) Признаётся невиновным сейчас тот, кто был преступником вчера, если совершенное им деяние сейчас разрешено! Скажем, сейчас не является преступлением незакрытое плотными шторами окно в освещённой комнате. Но когда в прифронтовом городе кому-то давали трюльник ёлкопила за это, то сейчас не может считаться кто-то невиновным за тот проступок тогда, потому что суверенное государство само определяет законным порядком, что является преступлением сегодня. На то оно и государство. Вот как раз оценивая что-то даже законно, но супротив закона, не отменив оный, мы и совершаем беззаконие. А уж с позиций другого государства оценивать действия третьего и в другое время, не имея возможности отменить закон законным путём, это уж совершить акт правового маразма.
Компромисс возможен! Но только в том случае, если будет издан закон, который узаконит конкретную хронологическую оценку состава и вообще наличия состава преступления по отношению к последнему по времени закону. Тогда станет возможным осудить или узаконить задним числом ту же священную инквизицию. Издаём закон, где заявляем, что Бога нет! Дьявола нет так же, как и его выдуманных форм проявления. Игнашка Лайёлов — убивец. И все, кто присвоил имущество казнённых еретиков, должны, и их потомки естественно, подвергнуться конфискации незаконно приобретённого имущества. (Эти уроды в Верховном Совете до этого не додумались.)
Додумались в Нюрнберге, введя понятие «преступление против человечества» (Гааги и Женевы им мало было!), применение которого не предусматривает сроков давности, правда, при этом никто «не заметил», что как-то мимоходом закон стал по факту формулировки иметь обратную силу. Ведь если издан (в Германии) закон о расах, то уничтожение тех же шизиков, евреев, циган и прочих чурок законно. Ведь для начала надо объявить вне закона Библию с Евангелием и, главное, Чарльза Спенсера Дарвина. Как бы не относиться к Германии периода 1933–1945 гг., но Нюрнберг незаконен! И именно тогда, когда пытаются придать этому суду вид закона. Кретины! Да судили бы тех же фрицев по законам своих стран! Мало бы не было. Типа: «гр-н Манштейнов с группой соучастников по заранее принятому к исполнению сговору, с использованием технических средств, перейдя границу Союза ССР, приказывал совершать убийства военнослужащих и мирных граждан, включая несовершеннолетних и беременных женщин».
Четвертак минимум каждому, это же «особо тяжкие» и группо-вуха! Или зелёнка на лоб!
Итак, что же утвердил закон 18 октября в своей статье № 1 (просто сгруппирую правовую суть): любое преступление не является преступлением, если это преступление в любой форме уголовного преступления было названо политическим противодействием, выступлением, то есть оппозицией государству.
Это государство называлось Союзом Советских Социалистических Республик.
Маразм, конечно, злобный капиталистический правовой бардак. Ведь надо хотя бы как-то обозначить оные «политические мотивы» в конкретном физическом виде. Если, скажем, банда кулаков зарубила семью колхозника, то, что, оные бандюки должны сделать такого, чтобы их признали не убийцами, а политическими противниками? Думаю, если рубить правой рукой, то в левой, наверно, надо держать портрет ну хоть… Деникина, что ли? (Николашка-то II не противник, он до того уволился с должности.) А может, достаточно устного заявления?
— Ты, Ванька, — республиканец, а мы-ста, значицца, монархисты!
Но вот как быть с саботажником? Его-то признать политическим противником потруднее будет. Он, паскуда, портил государственное имущество, и ежели убивец «праведно» мочил колхозника во имя демократической монархии и диктатуры, то гад-сабо-тажник как физическое и юридическое лицо в форме представителя советской же структуры был где-то за кадром членом политической оппозиции. А реально есть разрушенный им какой-то станок али мельница (завод), а это прежде всего государственное (в СССР) имущество! Тут уж тяжко!
Я немного забежал вперёд, после самого названия закона идёт вступительная часть.
«За годы советской власти миллионы людей стали жервами произвола тоталитарного государства, подверглись репрессиям за политические и религиозные убеждения, по социальным, национальным и иным признакам.
Осуждая многолетний террор и массовые преследования своего народа как несовместимые с идеей права и справедливости, Верховный Совет Российской Федерации выражает глубокое сочувствие жертвам необоснованных репрессий, их родным и близким, заявляет о неуклонном стремлении добиваться реальных гарантий обеспечения законности и прав человека.