Безработные приравнивались к работающим в соответствии с профессией, которая была у них до потери работы. Кормящие матери и беременные женщины снабжались по первой категории. Дети до 3 лет — по 3-й и получали ещё молочную карточку, дети до 12 лет — по 2-й категории с дополнительной детской карточкой.
27 июля 1918 г. Наркомпрод постановил распространить этот принцип деления на категории во всех пунктах городского типа. С 1 сентября он стал осуществляться в Москве, а с 1 октября — в других городах.
Октябрь 1918 г. — к 1-й категории были отнесены артисты, учёные и преподаватели высших учебных заведений. С начала 1919 г. были утверждены 3 категории для всех городов. Основным средством нормированного снабжения была карточная система. Учёт населения и выдачу карточек (на месяц) различного типа соответственно установленным категориям проводили специальные карточные бюро при районных советах через домовые и фабричные заводские комитеты. Карточки были документом, дававшим право на получение нормированных товаров по месячным нормам потребления.
13 октября 1918 г. — постановление Наркомпрода «О нормах обеспечения хлебными продуктами неземледельческого населения, а также не имеющего собственных запасов» определило следующие месячные нормы хлеба:
1-я категория — 36 фунтов (1 фунт — 409,5 г); 2-я- 25 фунтов;
3-я — 18 фунтов; 4-я — 12 фунтов. В Петрограде в сентябре-октябре 1918 г. паёк рабочих фабрично-заводских, топливной промышленности и железнодорожников составлял: 25 фунтов хлеба, ½ фунта сахара, ½ фунта соли, 4 фунта мяса или рыбы, ½ фунта растительного масла, 7 фунта суррогатов кофе. Это была норма 2-й категории, но в связи с тем, что в 1919 г. перешли к 3 категориям, это стало 1-й категорией.
Нормированное снабжение определяло и порядок очерёдности при распределении продовольствия и промышленных товаров первой необходимости, который сохранялся всю Гражданскую войну: Красная Армия; железнодорожный транспорт; Москва и Петроград; заводы, фабрики и топливная промышленность; детское питание; общественное питание; остальное население.
Красноармейский паёк был самым высоким в стране, и потому, как вспоминал отец, в армию повалили толпы добровольцев. Нет, среди добровольцев были, конечно, и романтики, и идейные, и просто «джентльмены удачи», но в подавляющей массе это были недоедавшие работяжки и очень опасная массовая и традиционная для России национальная категория — проглоты (предвоенный жаргон: человек, готовый на всё ради еды) и хохлы. Это животное чмо (в общем-то, русский народ) просто оккупировало армию и разлагало её. С виду сентиментальные хохлы были рабами вкусовых рецепторов и вечно сосущего брюха и при любом удобном случае тут же превращались в убийц и мародёров. Все они грабили и обирали мирное население. Это они в случае даже небольшого перебоя в снабжении от подсознательного ужаса перед возможным голодом поднимали «бузу» и, перебив красных командиров, переходили к белым. Это они были основной массой дезертиров всех мастей и поставщиками боевого состава белобандитов, которые практически все создавались проглотами и хохлами.
То же самое можно сказать и в отношении населения Москвы и Питера. Так как это были прежде всего промышленные центры, то усиленный паёк предназначался для рабочих, но средний московский паёк был приманкой для проглотов и хохлов. С 1918 г., когда Москва стала столицей и снабжение города стало общенациональным приоритетом, Москву заполнили миллионы проглотов, хохлов, жидков из западных местечек, аферистов и настырных, жадных русских природных циников из деревенской глубинки. Когда сталинский подхолуй Булгаков писал, что квартирный вопрос испортил москвичей, то он не учитывал, что Москва по составу населения мало того, что выросла в 3, а после в 4 раза, но это проглотное чмо выживало (выдавливало), а иногда и впрямую уничтожало того самого москвича. Москва уже в тридцатые годы перестала быть носителем интеллектуального начала и свою проглотно-бруталь-ную суть не потеряла до сего дня. Современный москвич (москвич второго-третьего поколения) маргинален, неумный (независимо от звания, степени и должности), злобный, завистливый, трусливый, невежественный, малоквалифицированный пипл, но обладающий огромным апломбом в силу своего факта рождения в Москве. Для меня, например, Москва — это Ленинская библиотека, библиотека Политехнического музея, Историческая библиотека. Но за всю жизнь я практически не встречал москвича, который бы знал, где они находятся, а тем более (если знает, где Ленинка) посещал бы постоянно. Но мы отвлеклись.