Третьим наставником Кузнецова стал провизор местной аптеки австриец Краузе.
Австриец! На каком языке беседовал с Никешей герр Краузе? И тут нам вновь придется прибегнуть к науке лингвистике.
Австрийский вариант немецкого языка (нем. Österreichisches Deutsch) — национальный вариант немецкого языка в Австрии, отражающий языковые особенности речи австрийцев.
…после 1867 года с установлением двуединой м онархии Австро-Венгрии… в австрийский вариант проникают многочисленные заимствования из соседних языков: итальянского, хорватского, чешского, сербского, словенского, венгерского и других. Попытки нормирования правописания на основе верхненемецкого языка, предпринятые во время первой (1876) и второй (1901) орфографических конференций потерпели неудачу.
Не буду утомлять вас особенностями произношения, лексики и грамматики австрийского языка. Поверьте на слово — он отличается от литературного немецкого.
Правда, в отличие от Гладкова, утверждающего, что Краузе — австриец, Сергей Петрович и Дмитрий Сергеевич Кузнецовы (в дальнейшем — С. Кузнецов) в книге с очаровательным названием «Николай Кузнецов — непревзойденная легенда» пишут, что Вильгельм Адамович Краузе (1887–1961) родился в г. Хелм, в Польше, в семье немецких фермеров, затем окончил Ярославское медицинское училище и учил мальчика говорить «только с классическим берлинским диалектом», который автор называет «эталоном немецкого языка „гох плят дойч“» (орфография оригинала!). Скорее всего, однофамильцам «легенды разведки» было необходимо оправдать наличие берлинского диалекта у Кузнецова в разговоре с агентом НКВД, о котором речь впереди. Чего не сделаешь ради подтверждения расползающейся теории!
Коротко:
Берлинский диалект имеет множество фонетических несоответствий с литературной нормой. Некоторые особенности берлинского произношения, имеющие исторический характер, относятся к нижненемецкому влиянию, другие — к верхненемецкому… Строго говоря, берлинский диалект — Berlinerisch — не является диалектом в прямом смысле слова. Это «метролект», язык крупного города, возникший в результате слияния различных говоров с большим влиянием французского и идиш.
Думается, что подобное отношение биографов к берлинскому диалекту связано не только с незнанием тонкостей немецкого языка, но и перенесением на него традиционного российского отношения к московскому произношению, которое считается произносительной нормой. К несчастью для авторов, в Германии все совсем не так.
Уровень доверия всем этим сведениям можно понять из цитаты: «На первых занятиях Ника узнал от дяди Вилли, что на немецком языке разговаривают не только в Германии, но и в Австрии, в Швейцарии». Да ладно?! Неужели учительница Автократова или чех Яворек не просветили в этом важном вопросе маленького Никешу?
Подытожим факты — только факты! Никанор Кузнецов беседует с тремя носителями трех разных диалектов, а по сути — трех довольно отличающихся друг от друга языков. Чтобы хоть как-то выйти из лингвистического тупика, биографами придумывается ловкий ход: будущая легенда разведки объявляется знатоком то ли пяти, то ли шести диалектов, в том числе, и берлинского, спасибо дяде Вилли.
При этом Никанор не с утра до ночи изучает любимый «немецкий», но посвящает много времени чтению, драмкружку, учится играть на балалайке и гармони. Ну и так, по мелочи:
«Любил петь. У него оказался хороший слух, сильный, приятный голос… Танцевал с девушками вальс, польку, кадриль. Умел плясать русскую и лихо отбивал чечетку.
…Любил играть в шахматы и нередко обыгрывал кого-нибудь из нас. Он самостоятельно решал шахматные задачи, хорошо играл и в шашки.