«Это официально? У вас есть ордер?» В провинции никогда не было ордеров на обыск. Даже в Риме, клянусь Аидом! Если офицеры стучали в дверь, желая всё осмотреть, хозяин впускал этих хулиганов и начинал копить деньги на оплату того, что они сломали.
Я сердито взмахнул мечом.
– Это мой приказ. Если хотите обсудить, можете отправить гонца в резиденцию прокурора.
– Что ты говоришь! В такую-то погоду?
–Тогда закрой рот и покажи мне, что внутри, как уборщик, который хочет сохранить свои права.
Вероятно, они так хотели увидеть бани в Британии, что даже не существовало системы лицензирования. Кто бы за этим следил, если бы не было инспекторов? Законодательство без обеспечения соблюдения — ненадёжная основа.
Лицензии на ведение бизнеса, конечно же, были у нас дома, и напыщенные сенаторы, расхаживавшие вокруг, словно городские советники, жаждали взобраться на курс почёта, одновременно занимаясь назойливыми проверками часов работы, распущенности простого народа и мер пожарной безопасности. Подкуп сопровождающих обычно просто переносил проблему дальше по улице, к следующей жертве.
Там, в месте, где бюрократия ещё не укоренилась, простая сила языка, казалось, производила впечатление. Не могу сказать, что меня сопровождали, как санитарного инспектора, но мне позволяли бродить по горячим и холодным комнатам, не испытывая беспокойства.
Казалось, будто я всю жизнь провёл в роли информатора, постоянно обыскивая ванные комнаты с мокрым полом; они были опасны, если торопиться и в ботинках. Скользя по ним, было сложно сосредоточиться.
Скользкая плитка облицовывала стену, покрытую неровностями, сквозь которые проходили трубы горячего воздуха. По крайней мере, рёв бури приглушался толстыми каменными потолками.
Если не считать обычного шума и журчания, это место было оазисом тепла и тишины.
Я не ожидала такой тишины. Это был просторный комплекс с парными, но посетителей не было.
В этом мрачном заведении не было той общительности, которую должны были предложить римские бани. Здесь не было ни философских дискуссий, ни обсуждения Игр, ни обмена сплетнями, ни упражнений с грушами. Это был очередной провал уроков вежливости, унаследованных от британской судебной системы. Более того, масла для ванн отдавали прогорклым запахом.
–Здесь всегда так пусто? Это же большое место!
–Предполагается построить новый форт.
– Кто знает, когда это случится! Чем вы зарабатываете на жизнь? Кто пользуется туалетами?
«Особенно солдаты. Им нравится бар по соседству. Они здесь раньше бывали. Их всех вызывали на манёвры». «Должно быть, именно тогда губернатор приказал войскам выйти на поиски ансамблей».
Мне пришла в голову идея. Хозяин гостиницы, который помогал мне развлекать центуриона Силуана (казалось, прошло уже около шести недель), упомянул, что собирается принести воды из бани.
–Есть ли военная база, которая пользуется вашей водой?
Хозяин кивнул.
«У нас есть колодец с водяной мельницей и водяным колесом, — гордо сообщил он мне. — Нигде к северу от Галлии нет ничего подобного нашей системе».
–Оно крыто?
Жестом он указал в сторону, откуда я пришел.
–Нам пришлось построить колодец там, где есть вода.
«О, я уже видел ваши весенние удобства». Из-за шторма всё вокруг было перевернуто, и я потерял к ним интерес. «Скажите, где этот бар?» — спросил я.
«Вон там», — ответила уборщица, словно удивлённая моим незнанием. «Его зовут Сезар. Так же, как и нас».
Что ж, это избавило пьяниц от необходимости запоминать два имени.
Я вышел из купален Цезаря и сделал несколько быстрых шагов по огромной луже, которая тянулась до бара Цезаря.
Как вы думаете, кого я увидел, войдя, пьющим из кувшина с печальным выражением лица? Моего дорогого друга Луция Петрония!
Он приподнялся, выглядя обеспокоенным. И тут же вся моя боль за Клорис всплыла на поверхность.
– Ты в порядке, Фалько?
-Нет.
Он заказал еще чашку и подтолкнул меня к скамейке.
«Плачь. Сделай это сейчас». Он имел в виду, что я должна плакать там, рядом с ним, а не с Хеленой. Мне было достаточно того, что она видела меня в отчаянии, по локоть вымокшего в крови и внутренностях бывшего любовника. Я взглянула на свою одежду. Хорошо хоть дождь смыл часть грязи. Что касается слёз, то им своё время.
Петроний облокотился на стол, его сапоги сушились на полу, а босые ноги покоились на полотенце.
Он казался подавленным, хотя и странно спокойным. Он потерял свою добычу под ливнем и уклонился от своих обязанностей. Я не мог с ним спорить, ведь сам сделал то же самое.