«Всё верно». Потом она осмелела. У нас был крутящий момент. Не было смысла обманывать себя. Женщины настолько реалистичны.
Вероволко был ещё жив. Он, должно быть, был довольно тяжёлым и, возможно, слабым. Рискну предположить, что он пытался выбраться оттуда. Вытащить его, даже если он был достаточно сильным, должно быть, было нелегко.
«Может, я и невысокая, но сильная», — похвасталась официантка. «Полжизни таскаю бочки и амфоры». Я потянула его на себя и сорвала с шеи гривну.
– Он был ещё жив. Вы это признаёте?
– Этот проклятый был жив и здоров. Он поднял большой шум из-за кражи золота.
Я пытался смягчить свою неприязнь к ней.
Вероволко должен был выжить, когда его погрузили в воду. Но ты украл у него ожерелье, и он тебя увидел; так что...
«У меня не было другого выбора», — ответила официантка, как будто я был идиотом, раз задал этот вопрос. «Я столкнул его обратно в колодец. И сам держал его там, пока он не перестал брыкаться».
Я обратился к губернатору и генеральному прокурору.
«Всегда приятно, когда обвиняешь в убийстве того, кого подозревают, не правда ли?» Они выглядели раскаявшимися.
Признание Флавии Фронты полностью разрушило наши убедительные аргументы против Флорио. Обвинение в убийстве привело бы его к аресту. Предъявить ему обвинение в принадлежности к организованной преступности было бы сложнее, а если бы умные адвокаты всё запутали, исход был бы куда более непредсказуемым.
«Наверное, мне следовало лучше спрятать этот момент», — проворчала женщина.
«Нет, тебе ни в коем случае не следовало брать его себе. Король Тогидубно подарил это ожерелье своему помощнику. Он будет рад, что мы его вернём. Но я не питаю больших надежд на твой маленький магазинчик на юге».
Официантка окажется на арене. Гибель нераскаявшегося убийцы от рук медведей и огромных диких кошек станет огромным зрелищем для зрителей. Казалось, она не осознавала, какая судьба её ждёт. Я предоставил губернатору и его команде досконально объяснить ей, какова её судьба.
Я сообщил Петронию Лонгу горькую новость о том, что мы раскрыли преступление, но потеряли свидетеля.
LX
Оставалась лишь одна печальная задача: мы с Еленой и Петронием присутствовали на похоронах Хлориды. Майя, всё ещё дрожа после встречи с Норбанусом, отказалась идти с нами. Она резко отозвалась обо всех воительницах и ещё хуже о моей бывшей девушке. Она даже обвинила Елену в её присутствии.
«Это благородный поступок, Елена... но благородство отвратительно!»
«Она умерла у моих ног», — спокойно выговаривала ей Елена Юстина.
Гладиаторы были изгоями общества. Их позор означал, что их могилы не могли находиться за городом, как это было принято со всеми захоронениями взрослых, а скорее за пределами общественного кладбища. Богатые и известные гладиаторские отряды могли позволить себе собственные гробницы, но в то время в Лондиниуме не было районов с изысканными мавзолеями для умерших. Поэтому её друзья решили похоронить Клорис под открытым небом, следуя древнему, типично северному ритуалу.
До выбранного места мы шли привычным путём. Мы направились на запад вдоль Декуманус Максимус, пересекли центральный ручей и оставили позади песок и бани. У Лондиниума не было ни стен, ни формально определённого померия , обозначающего границы, но мы знали, что находимся на окраине города. За военной зоной мы вышли на кладбище с великолепными памятниками.
Мы прошлись и заметили огромную надпись, написанную его женой, в память о Хулио Класичиано, бывшем финансовом прокуроре, которого Илларис сменил после его смерти при исполнении служебных обязанностей.
Поднявшись на другую сторону холма, мы вышли на пологую площадку с видом на другой приток Темзы. Там, вдали от официальных гробниц и памятников, лицом к безлюдной сельской местности, собрались участники траурной процессии.
Клорис была основательницей и лидером своей группы, и она была убита в неравной схватке. Это заслуживало особых почестей. Её тело было принесено на рассвете в гробу, который медленно несли женщины. Её спутницы образовали мрачный церемониальный эскорт. Другие скорбящие, в основном женщины, приехали со всего города. Среди них была жрица Исиды, культу которой преданы многие гладиаторы. Как ни странно, на южном берегу реки в Лондиниуме находился храм египетской богини. Я знал, что Клорис редко почитала своих богов Триполитании, но некоторые из её спутниц считали присутствие жрицы уместным. Анубис, собакоголовый египетский проводник подземного мира, приравнивается к Радаманфу или Меркурию, тем посланникам богов, которые отправляют казни на арене. Итак, в атмосфере, пронизанной ароматом сосны и сопровождаемой звуками систра, гроб прибыл к месту захоронения.