Публичный суд и казнь. Я заключил такое соглашение: Вероволько отправят в Галлию, а мы взамен не скажем ни слова об этом деле.
«Изобретательно», – согласился Илларис, всегда прагматичный. Британия была уязвимой провинцией со времён Восстания. Племенные чувства могли не допустить наказания уважаемого приспешника короля за убийство римского офицера. Вероволько сделал это (в этом он был уверен), но наместник счёл бы отвратительным выносить смертный приговор правой руке короля, а если бы Фронтин публично проявил снисходительность, это создало бы впечатление слабости как в Риме, так и в Риме.
–Согласился ли Вероволько отправиться в Галлию?
– Я не был в большом восторге.
– А разве Лондиниум не мог стать альтернативой?
–Нигде в Британии. Я бы официально объявил Лондиниум запретной зоной, если бы верил, что Вероволко здесь появится.
–А король?
Я знал, что Галлия лучше обычного необитаемого острова.
«Но после того, как Вероволко убили в баре в Лондиниуме, король вполне может прийти в ярость», — удрученно заметил Хиларис.
«В этом нет никаких сомнений», — сказал я.
Он прочистил горло, как будто был неуверен в себе.
– Заподозрит ли он, что вы организовали эту смерть?
Я пожал плечами.
Флавио Илларис, уже знакомый с методами работы секретных агентов, повернулся и пристально посмотрел на меня. Он говорил прямо.
–Ты это сделал?
-Нет.
Он не спросил меня, сделал бы я это, если бы подумал. Я грызла ноготь, размышляя о том же.
«Ты сказал, что Вероволко кого-то убил», — предположил Хиларис. «Может быть, утопление было наказанием, Марко?»
«Маловероятно». «Я был почти уверен». «Никому это неинтересно». Он убил архитектора, руководителя проекта нового королевского дворца.
– Что? Помпоний? – Как финансовый прокурор, Илларис в конечном итоге подписал разрешение на выставление счетов за
Дворец короля. Он знал, кто архитектор, и знал, что тот мёртв.
Я также видел свой отчёт о ситуации после этого. Но в вашем отчёте говорилось…
«Вот и всё, что я хотел сказать». Я почувствовал лёгкое напряжение, словно мы с Хиларис отвечали по этому вопросу перед разными лордами. «Я участвовал в проекте, чтобы решить проблемы. Я назвал смерть архитектора «трагическим несчастным случаем»… Не было нужды поднимать шум, утверждая, что его убил помощник Тоги. Король сдержит своих людей, и преступление не повторится. Проектом руководит новый человек, и он хорошо справляется».
Илларис позволил мне объясниться, но всё равно был недоволен. Доклад, который мы обсуждали, был адресован наместнику, но я отправил свою копию Веспасиану. С самого начала я намеревался представить императору более подробное объяснение позже, если он пожелает его выслушать. Прекращение этого дела могло бы помочь ему сохранить хорошие отношения со своим другом-царём. Меня это не волновало. Мне платили за результат.
Веспасиану нужно было обуздать безудержный перерасход средств на очень дорогостоящем строительстве. Он прислал меня, формально, в качестве частного осведомителя, поскольку я был первоклассным аудитором. Я раскрыл вражду между королём, заказчиком, и официальным архитектором. Когда эта вражда разразилась, приведя к катастрофическим последствиям, мы обнаружили, что у нас не осталось никого, кто мог бы руководить многомиллионным проектом… и наступил хаос. Вероволько, зачинщик всего этого бардака, не был моим любимым британцем. Бедняге невероятно повезло, что Галлия оказалась для него худшим наказанием, которое я мог для него придумать.
«Была ли у Помпония семья?» Илларис продолжал бесполезно беспокоиться о своей теории наказания.
– В Италии. В Британии у неё был парень, который был очень расстроен, но он работает на стройке. Мы увеличили ему обязанности; этого должно быть достаточно, чтобы он заткнулся. Я могу проверить, не покидал ли он этот район.
«Я пришлю гонца». Если Хиларис и пыталась меня подставить, то делала это тактично… пока. «Как его зовут?»
–Планко.
– Компания Verovolco действовала в одиночку?
– Нет. У него был сообщник. Прораб. Мы его арестовали.
–Текущее местоположение?
Слава богу, он проявил добросовестность и довел дело до конца.
–Парень. Под ответственностью короля.
-Наказание?
«Не знаю». Я чувствовал себя школьником, который не сделал домашнее задание. Флавио Илларис, может быть, и дядя моей жены, но если я облажаюсь, он меня погубит. Мандумеро играл лишь второстепенную роль и был местным жителем, поэтому я позволил Тогидубно разобраться с ним.