Даже немцы собирали комиссии по военным, совершенным против них, преступлениям. В комиссиях были представители уважаемых нейтральных стран. И находили, и фиксировали доказательства, составляли протоколы, приходили к выводам. Но всемирная оптика не менялась: преступления против немцев были, а представить себя жертвой не удавалось.
Почему эта оптика так настроена в случае России? Почему Россия наперед виновата? Почему ситуация, когда Россия спорит с соседом, исправляет границу, поддерживает своих вооруженных друзей за рубежом, кажется такой неприемлемой в остальном мире?
Потому что подтвердились худшие опасения на наш счет, заложенные в западную картину мира, а вместе с ней — в коллективную мировую. Получила доказательства самая тревожная ее часть. Все, кто звал к бдительности, предупреждал, что вся эта новая некоммунистическая, буржуазная, невраждебная Россия, Россия — как мы, Россия — одна из нас, — это не всерьез, это временно, это не может быть так, а всерьез — это ГКЧП, коммунисты, КГБ, империализм под красным флагом, — оказались правы, а остальные напуганы их неожиданной правотой.
Ночные страхи
Кто жил в СССР, помнит что-то похожее в советском взгляде на Западную Германию — ФРГ. Вот она сейчас миролюбивая, добрая, чистенькая, цветочки на окнах, а в душе у каждого СС и крематорий, а на самом деле — это страна спрятавшихся до времени фашистов, затаившихся реваншистов, неонаци. Этот взгляд на ФРГ дожил до очень поздних времен: он, например, в смысловом ядре прекрасного сериала про Штирлица.
В самые новейшие времена этот взгляд на ФРГ как страну затаившихся фашистов расширился, перенесся на другие части Европы. Фашисты, готовящиеся к реваншу, теперь и прибалты, и финны, и украинцы, и венгры с румынами, и чехи с австрийцами, и скандинавы, и вообще весь стоящий за ними Запад. Германия тут даже не на первых ролях. И вот у наших людей с тревожным послевоенным сознанием эта картина мира окрепла: смотрите, фашисты воспитали смену, вышли откуда прятались и захватили Украину.
Но точно то же произошло и на Западе. Там тоже был свой сходный тревожный образ мира. Он состоял в том, что Россия, которая была последние 25 лет, — ненастоящая, та Россия, которая свободно слушает, смотрит и читает, ест и пьет то же, что и мы, которая ничего нам не навязывает, не противостоит, не пытается расшириться, научить других верить в своего Ленина или в еще какое свое православие, забрать себе другие народы да с ними и отгородиться, признает карту мира, — всё это какая-то пауза, неверный временный сбой. Что все это ненадежно, долго не протянется, всегда так быть не может, слишком хорошо, чтоб быть правдой, надо готовиться к худшему. Набухнет, прорвется и смоет настоящее, подлинное, которого мы боялись, о котором мы предупреждали. Сомнут и выкинут карту. Объявят, что не признают границ, что они понарошку, границы эти — не там проходят, и страны понарошку, ненастоящие, недогосударства, не пойми откуда взялись, из нашего ребра, из Зевсова бедра, из плевка древних гигантов.
Заведут моторы танков, закрутят пропеллеры бомбардировщиков, придумают какую-то мысль, которую надо разрешить, идею, ради которой мир должен жить в казармах, получать паек по карточкам, а кто не хочет — того в GULAG. Возьмут портреты суровых старцев, нарисуют звезду и крестное знаменье, поднимут красный флаг, запоют хором свои протяжные грустные маршевые непонятные песни. И к нам.
У нас над этим смеялись, на самом Западе разумные современные люди тоже не верили, — и вдруг все оказалось правдой. Все так и случилось. Сделали то самое, чего боялись поколения западных людей. Выбросили карту, смяли границу, завели моторы, развернули флаги, придумали идею, как всем правильно жить, запели песни, сбили самолет. Поехали.
Объяснение, которое нам самим кажется убедительным: мы чувствуем несправедливость, в головах на нашей карте мира видим Крым или еще что-то там русским, — только еще больше пугает. Душа — потемки. Все-то остальные видят другую карту, к ней уже привыкли, мало ли что у кого еще в голове, страшно.
Двойные стандарты, с любовью
Если примерить нынешнее поведение России на историю последних лет, то, что она делает, не так уж неслыханно. Греки поддерживали на Кипре сепаратистов — сторонников поглощения Кипра Грецией, слали туда оружие и добровольцев, они даже свергли там законного президента и целую неделю правили страной. Турки поддерживали на Кипре своих сепаратистов и провернули свою аннексию, армяне слились с сепаратистами в Карабахе до полной неразличимости и тоже аннексировали, Индия поддержала сепаратистов в Восточном Пакистане, отделила его, помогла обустроить там Бангладеш, Марокко аннексировало большую часть Западной Сахары, а Алжир поддерживает в ней антимарокканских сепаратистов. Но на Западе никто не боится греческой, индийской, марокканской экспансии, турецкой последний раз боялись больше ста лет назад. Мало за кем тянется такой шлейф страха — темная сторона силы.