Олимпиада — как день рождения. Он может окупиться или нет. Но вряд ли по окончании застолья вы суммируете стоимость подарка и сравниваете с расходами: и еще глупые эти розы, добавлять их или нет, все равно завянут. А что не всех на этот праздник позвали и не все его чувствуют своим, так в Москве у меня под боком каждый день чужие праздники, частные и казенные, и я на них не зван. Я и на День города не хожу, и на митинги не на все, не отменять же теперь.
А нашему политическому начальству нужно понять: да, в мире довольно много людей, которым Россия не понравится никакой, и Олимпиада в ней — никогда. Но нельзя каждый раз отговариваться этим. Гораздо больше в мире колеблющихся, которым интересно, которые не расстроятся, если услышат что-нибудь хорошее из этой Галилеи. Репутация — это совокупность множества вещей. Нельзя поднять ее одним, даже идеально организованным массовым праздником, и двумя нельзя. В конце концов, Северная Корея довела искусство массового праздника до абсолютного совершенства, а толку? А ведь там тоже считают: не любят, потому что завидуют успехам.
По-настоящему поднимет репутацию и выправит имидж не просто Олимпиада, а Олимпиада, про которую скажут: надо же, все получилось, никто не обижен, никто не уязвлен, ничего не украдено, все флаги в гости.
PUSSY RIOT КАК НОВЫЙ МАЛЕВИЧ
У России появился мировой бренд, причем там, где мы давно не выступаем успешно, — в области современного искусства. Одна из участниц судимого девичьего трио жаловалась в первый день процесса, что суд «пытается исключить творческую составляющую дела, хотя это — основное». И правильно жаловалась. Даже для их защитников — тут всё про религию, но не про культуру. А как не про культуру-то? Всё уже совершилось. Pussy Riot — самые известные на сегодняшний день русские современные художники. И музыканты тоже.
Это нам кажется, что все у нас пропитано духовностью и культурой, чтеньем и письмом, живописью, ваянием и зодчеством. И важнейшим из искусств для нас является, да какое ни возьми, одно важнее другого.
Мы, разумеется, признаем, что культура у нас не в лучшей форме: недофинансирована, недокормлена, недопоена, недонесена в народ. Но даже такая, какая есть, не сыта, не голодна, все равно она великая. Само собой. Уж этого не отнять. Уж точно покультурней малограмотной Америки или какой-нибудь Украины, которой вообще нечего предъявить всемирного значения, кроме точки над i.
Нам это очевидно. А остальному миру нет. Остальной мир сидит, вспоминает, что у нас есть прямо сейчас. Тянет-потянет и вытягивает Малевича со Шнитке. Внучка за бабку, бабка за дедку — а дедушка уже старый, ему все равно, или вовсе помер. А внучку никто не знает.
С классической музыкой еще более-менее все в порядке. Наши исполнители — в ее первых десятках-двадцатках. Композиторов тоже знают — те, кто вообще что-то слышал про современных композиторов. В кино знают живых классиков от Сокурова до Михалкова, а неклассики получают призы. С литературой сложнее. Мы читаем Пелевина и Сорокина, а они из наших — больше киевлянина Андрея Куркова и русского француза Андре Макина.
А вот в современном искусстве и музыке внучка все никак не сделает международной карьеры. Напрасно мастера монументальной открытки Шилов и Андрияка и примитивист-гигантоман Глазунов делают вид, что известны за рубежом. Неизвестны. И слава богу.
Но и с настоящим искусством у нас не так чтобы хорошо. В феврале 2007 года я ездил на «Сотбис», на первые торги русского современного искусства, выяснить: нашим современным искусством стали торговать в Лондоне потому, что мы теперь такие крутые, или потому, что недостаточно крутые. Оказалось, потому, что на полпути. Покупатели на русское современное искусство уже есть, но пока еще свои же, российские. А в просто аукционы современного искусства, мировые, без уточнения «русского», из наших включают одного концептуалиста Кабакова.
С неклассической музыкой похожая история. Прорыв русского рока на Запад не удался. В результате мы обладаем закромами шедевров для внутреннего пользования. В душе лежит сокровище, а ключ на фиг никому не нужен.
Какую же русскую группу знают по имени все крупные западные музыканты? Раньше ответа не было, теперь он очевиден: трио Pussy Riot. Про них уже сказали и написали Стинг, Red Hot Chilli Peppers, Faith No More, Питер Гэбриэл, Franz Ferdinand, Pet Shop Boys, Джарвис Кокер, и не успеваю следить за растущим списком. И все западные газеты. И Мадонна, а Мадонну церкви как осудить? И все они готовы спеть с Pussy Riot. Пригласят на разогрев. Выведут с собой на сцену. Позовут на фестиваль. Свозят в тур. Запишут совместный диск. Уже записали.